«Речь моя, речкой побудь…»

Подлинный поэт в чём-то сопричастен Творцу: он не отражает, а преображает мир. Сотканный из узнаваемых реалий, ведомых каждому, и переживаний, через которые проходят все на белом свете, мир этот вдруг обретает какие-то удивительные краски и формы, а самые банальные бытовые детали становятся значимыми и многомерными.

Поэтический мир Сергея Донбая полностью отвечает этой парадигме. В нём нет ничего вычурного, нет стремления непременно поразить читателя формальными изысками, но есть мудрость, немного ироничный взгляд на окружающую действительность, запечатлённую с гармоничной ясностью и неравнодушием думающего человека.

Нищим светом облиты снега,

Заунывно дорога басит,

И тоски золотая серьга

Одиноко над полем висит.

Всё здесь узнаваемо, всё привычно и бесконечно дорого русскому человеку. Этой природой, суровой и нежной, во многом и сформирован наш национальный характер.

«Мы – дети холодного солнца», – утверждает поэт. Отсюда и русское долготерпение, и безграничное мужество, и тяга к общинности, соборности, ведь преодолевать тяготы всегда легче вместе. А уж тягот этих на долю России выпало немерено. Войны, революции, бесконечные реформы и ломки… Кого-то они сломали и ломают, кого-то делают только сильнее и твёрже в вере.

Приходилось и поле копать, и могилу,

Череп в руки я брал, отряхнув чернозём…

Верю в землю родную, как в чистую силу!

Жизнь не брезгает смертью – смелее во всём!

Поэт Сергей Донбай остро чувствует нерв времени, как нынешнего, так и минувшего. Сам плоть от плоти народа, никогда не оделявший себя от его радостей и горестей, он ощущает с ним глубинную, генетическую связь. Выражается это не в каких-то громких декларациях, которых поэт сознательно избегает, а в сопричастности к судьбам простых людей, зачастую отнюдь не святых. В этом смысле показательно его стихотворение «Соцгород». Были в советское время такие районы почти в каждом большом городе, где

…Двухэтажные бараки

Кишат, как джунгли, ребятнёй;

И руки чешутся – для драки –

У ребятни полублатной.

Поэт с потрясающей точностью, но и удивительно поэтично описал непритязательный быт обитателей этих бараков, в которых жили «послевоенных полстраны». Страшный во многом быт, который он запомнил, будучи ребёнком. Но всё-таки это детство, и потому: «Легко от нищей красоты!» И эта привычка довольствоваться малым, радоваться каждому дню – солнцу, ветру, дереву – останется у послевоенного поколения, к которому принадлежит и Сергей Донбай, навсегда.

Мне весело живётся!

А почему бы нет?

Скажу – и улыбнётся

Мне женщина в ответ!

Не так и много у поэта стихов о любви, но все они полны света, трепетного, целомудренного отношения к женщине, что в наши дни уже само по себе редкость. Оттого и трогают его, казалось бы, личные истории, оттенки взаимоотношений, переживаний, передаваемые с предельной искренностью, иногда с лёгким юмором, а порой с болью.

Особая тема в творчестве Сергея Донбая – тема русской природы. Он, уроженец и житель Сибири, с полным правом говорит о себе и земляках: «Несём, словно платим налог, / Мороза терновый венок». Он сам как бы растворён в этой природе: лес, река, поле – для него живые существа. Вот характерные строки из стихотворения «Деревья»:

Безжизненны и недвижимы.

Уже отлетел листопад.

И кажется, с каждой вершины

И души вот-вот отлетят.

И совсем не случайно в другом стихотворении поэт восклицает: «Речь моя, речкой побудь». Так неразрывно связаны русское слово и русская природа, но чтобы ощутить это всей душой и сердцем, нужно самому быть чистым и глубоким человеком.

Сергей Донбай влюблён в родной язык, способен слышать и воспринимать малейшие его оттенки и нюансы. Эта способность и придаёт его стихам свежесть и глубину, многомерность и образность.

Гармоничная и классически ясная поэзия Сергея Донбая напоминает дом, в котором человеку удобно и радостно жить. В молодости, кстати, поэт поработал архитектором, получив соответствующее образование. И отец его был известным кемеровским архитектором. Но тяга к литературе, слову –победила, и вот уже почти полвека служит Сергей Лаврентьевич в журнале «Огни Кузбасса». Последние почти двадцать лет – главным редактором. Сколько это отнимает сил и времени, знает только он сам. Но стихи рождаются, душа от неизбежной суеты не остывает. И это главное.

Виктор Кирюшин

Сергей Донбай

Родился в1942 году. Автор четырнадцати книг стихотворений, вышедших в Кемерово, Москве, Красноярске. Публиковался в литературных журналах «Сибирские огни», «Огни Кузбасса», «Наш современник», «Москва», «Всерусскiй соборъ», «Сибирь», «День и ночь», «Сибирские Афины», «Начало века», «Врата Сибири», «Алтай», «Барнаул», «Родная Ладога», «Бийский вестник», «Сибирячок», «Литературный меридиан», «Подъём», «Форум», «Роман-журнал XXI век», «Север», «Родная Кубань», «Юность», «Петровский мост», «Русское эхо», «Литературная Феодосия». Лауреат литературных премий им. В.Д. Фёдорова, святого благоверного великого князя Александра Невского, Николая Клюева, «Белуха» и др. Заслуженный работник культуры России, награждён почётной грамотой Президента России. Секретарь и член приёмной коллегии Союза писателей России, главный редактор журнала «Огни Кузбасса». Живёт в Кемерово.

* * *

В. Ковшову

Нищим светом облиты снега,

Заунывно дорога басит,

И тоски золотая серьга

Одиноко над полем висит.

И луна эта мне дорога!

И печаль эта мне хороша!

Раздевается свет донага.

Бедной пищей довольна душа.

Ждал автобуса народ

Моросило целый день.

Грязь блестела за сараем.

И собакам было лень

Провожать прохожих лаем.

Ждал автобуса народ.

Каждый почитал за благо

Потоптаться в свой черёд

У печи в избе сельмага.

И, вполсилы разозлясь,

Продавщица нас гоняла:

Натаскаете, мол, грязь,

Мой полы за кем попало!

Чтоб она была добрей,

Покупали карамели,

Выручку поправить ей

Помогали, как умели.

И пока про молоко,

Хлеб и мясо говорили,

Те, кто жил недалеко,

На обед домой сходили.

Ждал молоденький шахтёр –

В город вздумал после смены –

И глаза устало тёр,

Словно угольные тени.

Две девчонки для него

Хохотали всё неловко!

Это только и всего,

Что их грело под ветровкой.

На раздумия влекло:

Осуждали и курили.

Те, кто жил недалеко,

Подоить коров сходили.

В сапожищах из кирзы

На дорогу вышел старец:

То ль погоде погрозил,

То ль ещё кому-то палец?

Ждал автобуса народ,

Как работой занят трудной,

До сих пор, наверно, ждёт…

Я уехал на попутной.

* * *

Речь моя, речкой побудь.

Спутав законы акустики,

Бродит в ней детство по грудь,

Вытянув удочек прутики.

Речь моя, тихой побудь.

Лодка, плыви, колыбельная,

Чтобы уставшим уснуть

На быстрине сновидения.

Речь моя, ночью побудь –

Ночкой влюблённого вздора!

Лишь бы подольше подуть

На уголёк разговора.

Речь моя, птицей побудь.

Утро, а может, призвание

В дудку крылатую дуть

Сказочки и привирания.

Вспомнит и выдохнет грудь,

Что – и не знаю заранее…

Речь моя, песней побудь

На ветерочке дыхания.

Вечер

Н. Колмогорову

Поле оглохло – кузнечик

Выключил травы. Тайга

Прячет за пазухой певчих.

Мглой задохнулись стога,

Кладбище, речка, дорога…

Воздух в овраге продрог.

Спутанный грядкой гороха,

Оцепенел ветерок.

Водит вслепую по сенцам

Темень – толкаясь, звеня.

Печки чугунная дверца

Чудится в рамке огня.

Угомонилось как будто:

Стихли, уснули, ушли…

Чу! Заиграла побудка

В нас побуждений души!

* * *

Родной язык в нас снова растревожит

И русскую тоску, и нашу прыть.

От первых потаённых чувств: «Быть может…»

И до надежды страстной: «Может быть!»

Родной язык. Мы все уйдём и сгинем.

Но строчка будет жить, ей хватит сил:

«Скажи поклоны князю и княгине» –

Так Бунин в прошлом веке попросил.

А в детстве кто из нас, как небожитель,

Не отхлебнул из русского ковша?

Родной язык – и ангел наш хранитель,

И песня, словно общая душа,

Которую всё реже дарит радио,

Но верещит всё громче на износ.

Родной язык: «Не в силе Бог, а в правде», –

В тысячелетье прошлом произнёс.

Народа нет и не было немого.

И гордость, и смиренье на лице

Он выразит: «В начале было Слово…»,

«Пусть… будет пухом…» – он вздохнёт в конце.

Он узелок на память нам и – затесь,

Он оберег наш и – сторожевой,

Он был и есть, как Бог, без доказательств.

Родной язык – наш промысел живой.

Поздравляем Сергея Лаврентьевича Донбая с 80-летием! Крепкого здоровья, творческих сил и благодарных читателей!