Ксения БУТУЗОВА
(Украина, Крым, Щёлкино)
Василий
Василию тридцать три, он многословно
шутит о возрасте Христа и чудесах;
Вася давно не пьёт и не пишет стихи. У него
здоровая печень и болит душа.
Всё самое важное пятый год под могильной
плитой с надписью «Любимой жене».
Мать долдонит «Ты рано женился!», Вася
прячется в заводской суете.
В голове у него принципиальные схемы, на
форзаце ежедневника фотоснимок,
Где милая девушка смотрит в объектив,
завязывая шнурки походных ботинок.
Василий уже несколько лет ездит в отпуск в
Японию, Китай или Таиланд –
Туда, где экзотические виды, буддийские
храмы, много разноцветных гирлянд.
Правда, спасают всё больше авиаперелёты,
залы ожиданий и пересадки –
Странное время, когда духи мёртвых
возвращаются и играют в прятки.
Этим летом Вася внезапно отдаёт
ползарплаты маме и едет поездом в Крым,
«Тюрьму для богатых духом» – смеётся.
Ему хочется притвориться больным
И лежать на верхней полке купе, вспоминать
походы, одну на двоих палатку,
Одни на двоих рассветы. Вася спускается и
выпивает залпом водку,
Предложенную пьяным профессором геодезии,
который едет в Джанкой.
Потом они вместе с мальчиком Питом идут
курить и дышать ночной темнотой –
Вася читает на память старые тексты и
анекдоты о командарме Чапае.
Петер всё больше молчит, закусывает
солёными огурцами и почти засыпает.
Утром, на пыльном вокзале, рядом с
фонтаном, Вася тихо ругается матом,
Подхватывает на одно плечо рюкзак,
на другое – Пита, морщится от ароматов.
Василию – тридцать три, и в Крыму он не в
первый раз, и вроде бы всё привычно:
Автобус, небритость, нетрезвость, попутчик.
Всё правильно и логично.
Сергей ТИМШИН
(Россия, ст. Гривенская Краснодарского края)
* * *
Одиноко. И стынет Космос…
Время-лекарь – великий враль!
Этой полночью високосной
Был расстрелян седой февраль.
Я же Вечности пью плацебо,
Пялясь в звёздные этажи…
Звёзды изрешетили небо!
И в него утекает жизнь…
Геннадий ШИРОКОЖУХОВ
(Россия, Рязань)
* * *
Как строим судьбу – не бездарно ли?
Здесь нам зачеркнуть, там – наметилось.
Душа – словно вещь антикварная
несёт временные отметины.
Противится сердце томительно.
Но – вылез резон жёстким правилом.
Привычно к себе повелительны:
встречались, расстались – всё правильно.
И вот уже встреча – случайная.
Ну что… уходи, если хочется.
Бесстрастно и без отчаяния
окликну по имени… отчеству.
А ты обернись, пусть ошибся я.
И я подойду, слов не ведая.
Надвинусь лицом, бледно-гипсовым,
и взглядом, очищенным бедами.
Давай постоим непритворными.
Чужими – и даже не грустными.
Давай ощутим иллюзорные
ожившие нити присутствия.
