Журналиста Андрея Доброва до сих пор многие вспоминают как ведущего ныне не существующей программы «Русский взгляд», хотя была ещё «Главная тема», там же, на 3-м канале, и программа «Главное» на Пятом. Сейчас Андрей Добров ведёт программу «Новости 24» на канале РЕН.
– У вас есть опыт работы в разнообразных телевизионных форматах. Какой из них вам больше подходит?
– Я, наверное, всё-таки профессиональный журналист, потому что не имею личных предпочтений в выборе формата, а работаю в тех, которые предлагают. Тем более работодатели уже вряд ли предложат мне вести юмористические, молодёжные или кулинарные шоу. Я долго вёл итоговые программы, где выпуск готовится в течение недели. Два года назад я перешёл на РЕН ТВ, там мне предложили ежедневную итоговую программу. Ночную. Это очень сложный формат – за несколько часов ты должен сделать то, что делал раньше за неделю. Причём я усложнил задачу – никаких вчерашних новостей! Ведь не секрет, что очень часто под видом свежих новостей вы получаете то, что было позавчера или даже на прошлой неделе. И ничего – аудитория этого может не заметить. Ещё я стараюсь выбрать новости, которые просто интересны и необычны, не появляются на других каналах, поскольку там унифицированная вёрстка.
– Интересует ли вас образ, стилистика, статус, репутация канала, частью которого в глазах зрителей вы являетесь? Как можно описать этот конфликт, если он существует?
– Конфликта стилистического не существует по той простой причине, что меня не приглашают на те каналы, которым я стилистически не подхожу. Конечно, когда я пришёл на РЕН ТВ, у многих это вызвало недоумение. Потому что я в принципе консерватор по убеждениям, а РЕН ТВ – канал с яркой либеральной историей. Мало того, меня пригласили вести ночные итоговые новости поочерёдно с Михаилом Осокиным – одним из гуру либеральной журналистики. Но логика руководства канала была довольно проста – добавить ещё одну позицию и за счёт этого привлечь к каналу часть аудитории, которая раньше его не смотрела. И в этом отношении мне не надо было как-то особо подстраиваться под привычную зрителю идеологию РЕН ТВ – потому что задача была как раз обратной. Но, конечно, стилистика канала очень влияет на журналиста, когда он начинает работать и работает год… другой… Безусловно!
– Как бы вы могли сформулировать свою политическую и гражданскую позицию? В какой степени вам удаётся реализовать эту позицию в профессии?
– Строго по Черчиллю – в молодости я тяготел к революции, а во второй половине жизни – к контрреволюции. В 1987-м, студентом, я подписывал письма в защиту секретаря МГК Ельцина. В августе 91-го ходил на митинги. Именно поэтому теперь я на митинги не хожу и не подписываю письма «в защиту». Моя гражданская позиция проста – не надо ничего ждать от государства. Потому что государств больше нет – есть только огромные финансовые корпорации. Я же не надеюсь на справедливость от какого-нибудь частного банка! У тебя есть семья и друзья – только они могут тебе помочь. Моё государство – это моя семья и мои друзья. Всё.
Тем не менее я уверен – наша жизнь может быть намного лучше, если люди начнут бесплатно помогать друг другу. Именно – бесплатно, исключив из взаимопомощи саму идею денежного вознаграждения. Иногда от человека требуется совсем немного, чтобы сделать для другого что-то очень важное. Если ты специалист – проконсультируй кого-то по телефону. Кого-то, кто дезориентирован, кто в панике. Если у тебя есть ненужная вещь – отдай тому, кто остро в ней нуждается. И так далее. Такая взаимопомощь сейчас потихоньку развивается, и я считаю, что это – очень важно. Там, где государство не хочет или не может помочь человеку, эту помощь должно оказать общество. У меня есть страничка в Фейсбуке – «Бесплатная взаимопомощь». Похожие странички есть и у других сообществ. Чем их будет больше – тем лучше.
– Вы предлагаете практику «гражданской солидарности» в качестве ответа на исчезновение института государства, но в принципе для вас нормально, что «государства больше нет, а есть корпорации»?
– Мне не нравится, что государство превратилось в корпорацию. Управлять страной, опираясь на законы бизнеса, как мне кажется, нельзя – мировая история показывает, что бизнес вторичен по отношению к государственному управлению.
– Если говорить о ТВ, должна ли быть у этого общественного института «миссия» и как бы вы эту миссию определили?
– У ТВ, как и у журналистики в целом, есть только одна миссия – рассказывать истории. Я часто слышу о том, что есть некий журналистский Долг. И Долг этот – рассказывать правду, бороться за Правду. Мне же Правда представляется некой многомерной структурой. Нельзя указать на одну её грань и сказать – вот это и есть Правда. Потому что структура тут же повернётся другой стороной Правды. Когда я описываю событие, понимаю, что я описываю его как некую застывшую картину в данный момент. Но на самом деле это не застывшая картинка, а действие – часто действие бесконечное, противоречивое, хорошее для одних и плохое для других (но потом и эти отношения могут диаметрально измениться). События – это история. История – это процесс. Причём процесс, который меняет и наблюдателя – как при измерении квантов.
Так что для меня миссия журналистики проста – рассказывай интересно, чтобы зрители или читатели после того, как ты закончишь, подумали: «Ух ты! Ничего себе!»
– Может быть, кроме удивительных историй ТВ могло бы предложить нечто способствующее «гражданской солидарности» – нести какие-то обязательства перед обществом, помогать людям, например?
– Почему вы не задаёте этот вопрос продавцам в магазине? Они могли бы бесплатно раздавать товары неимущим, проявляя высокую сознательность. Журналистика – это не только написание статей или подготовка программ. Это – бизнес. Другое дело, что журналист – не только наёмный работник, но и человек. Человек, работающий в системе, которая позволяет помогать другим. И когда это возможно – да, я стараюсь это делать.
– Почему сейчас не существует программы с названием «Русский взгляд»?
– Потому что больше не существует 3-го канала, на котором она выходила.
– Если говорить не о конкретной программе, которую вы вели, а вообще о сегодняшнем ТВ, как вы думаете, почему в телепространстве не существует этого ракурса рассмотрения реальности? Актуален ли этот ракурс под названием «русский взгляд»?
– Этот ракурс очень актуален. Но он требует очень точного подхода к теме – надо пройти по тонкой линии, не отклоняясь ни в декоративность, ни в оголтелый национализм. Тонкая работа. И довольно сложная. В этом есть риск, а телевидение не любит рисковать. Кроме того, такие программы требуют особой подготовки ведущего.
– Недавний соцопрос «Левада-центра» зафиксировал следующие предпочтения граждан России в отношении политических лидеров. Первые три места – Брежнев, Ленин, Сталин, зыбкие позиции у Николая II и Хрущёва, далеко в хвосте Горбачёв и Ельцин. Прокомментируйте эти результаты… Какого политического деятеля отметили бы вы?
– Первые три фамилии – руководители государства прежнего типа. Когда целью власти (Брежнев и Сталин) было сохранение страны, её развитие, её конкурентоспособность не как корпорации, а именно как государства. Ленин здесь скорее по инерции. Он ведь – совершенно уже мифологическая фигура, мы практически не знаем о нём правды… Николай II – человек, бездарно проигравший Россию. Его чтут только как мученика. Ну а Горбачёв с Ельциным… Люди, виновные в распаде огромной империи. Люди, превратившие государство в корпорацию. Впрочем, в этом они не отличаются от других мировых лидеров своего времени – везде государства начали превращаться в корпорации.
– Две даты новейшей истории, август 91-го и октябрь 93-го, по реакции на которые можно многое понять о человеке. Ваше отношение к этим знаковым событиям?
– Обе эти даты связаны между собой, как Первая и Вторая мировые войны. И обе – трагичны для нашей истории. В августе 91-го народ решил резко уйти в мир потребления, посчитав, что Свобода – это свобода ездить за границу и свобода покупать много красивых товаров. Оказалось, что это – не Свобода. В 93-м два лагеря из-за политических разногласий по поводу «кто кем командует» позволили себе убивать людей.
– Вы – сегодняшний – на стороне какого лагеря в конфликте 91-го и 93-го годов, с какой стороны баррикад?
– Я – на стороне своей семьи. Очень сложно выбирать среди политиков, которые работают не на благо миллионов таких семей, как моя, а в основном ради собственных амбиций и собственной выгоды, как это было в 91-м и 93-м.
– Справедливо ли, когда утверждают, что телезритель делится на москвичей и провинциалов, что эти части общества (и применительно к ТВ, да и вообще в жизни) мало пересекаются, что у них совершенно разные политические, социальные, культурные приоритеты?
– Нет, это глупость. Зритель зачастую умнее журналиста. Во всяком случае, я привык так считать. Я уважаю зрителя. И думаю, что это работает в обе стороны. Пренебрегать зрителем, считать его глупым – значит, работать против себя, постоянно занижать свою планку. Зритель чувствует всё – в том числе и такое отношение.
Вопросы задавал
Олег ПУХНАВЦЕВ