Поколение 40-летних режиссёров в отечественном кинематографе проявляет себя довольно ярко, хотя личностную борьбу с объективными трудностями никто не отменял. Многолетняя работа Андрея Кавуна над сериалом «Шерлок Холмс» не только потребовала абсолютного погружения в материал, но и осознания опасности неминуемого потока критических сравнений с предшествующими экранизациями. Приняв лестное в профессиональном смысле предложение, Кавун трансформировал его в вызов самому себе…
– Андрей, в нескольких своих осуществлённых проектах вы выступили сразу в двух качествах – сценариста и режиссёра. Почему, это была вынужденная мера?
– Можно назвать авторов, которые, создав творческие пары, на протяжении многих лет вместе создавали замечательные фильмы. Например, Алов и Наумов, Рязанов и Брагинский, братья Коэны… У меня такое «содружество» с моим отцом, Олегом Кавуном, – вместе мы пишем сценарии на основе тех идей, которые я придумываю. И он помогал мне «дотачивать» сценарии других авторов. Сериал «Курсанты» – самый яркий тому пример.
– И «Кандагар» – это изначально ваша идея?
– Да, это моя идея, и мы вместе писали сценарий. То же самое с «Шерлоком Холмсом» – вместе писали на протяжении девяти месяцев. Но идея этого проекта уже начала осуществляться до того, как я получил предложение его снимать. Мне дали материал как дар – чтобы я переработал его под себя. Он не был закончен – из восьми историй было написано шесть, остальные – в виде синопсисов. В итоге из шести написанных историй в нашем варианте осталось три. Остальные мы с отцом придумывали вместе. Предыдущая команда авторов разработала свой вариант, но мне нужна была совсем другая концепция, которую я в результате предлагаю зрителям.
– Вас не смущало то обстоятельство, что на момент поступления вам этого привлекательного предложения уже существовало несколько экранизаций о Шерлоке Холмсе, в том числе и совсем свежие – блокбастер с Робертом Дауни и сериал с Бенедиктом Камбербэтчем?..
– Сначала, конечно, меня это очень сильно смутило, а потом я подумал: чем сложнее задача, тем интереснее за неё браться. Она предполагает нестандартное решение, значит, надо включать мозги! Всегда интересно решать задачу, которая всем остальным представляется невыполнимой. Как история Давида: все скульпторы отказались высекать из массивного блока статую, а один взялся, и теперь она стоит во Флоренции, и со всех концов мира люди ездят на неё смотреть.
– Кому вы хотели доказать, что именно у вас есть преимущество?
– Самому себе прежде всего. Любого творческого человека элемент соревновательности сталкивает с самим собой. Если кто-то сказал, что чего-то сделать нельзя, творческий человек бросается доказывать, что можно. Победительный мотив – один из важных моментов. Вот такие предложения, может быть, раз в жизни поступают. Когда в твои руки попадает «Шерлок Холмс», ты, конечно, можешь отказаться (ведь многие отказались!). Но разве наличие великих фильмов Игоря Масленникова с Василием Ливановым отменяют для кого-то возможность сделать что-то другое?
– Когда я спрашивала Сергея Снежкина о работе над «Белой гвардией», вспоминая замечательный фильм Владимира Басова «Дни Турбиных», он возмутился: так теперь что же, и «Чайку» не ставить в театре, потому что кто-то уже поставил?..
– В том-то и дело. Холмс – чрезвычайно привлекательный персонаж, несмотря на то что его кинематографическая судьба более богата, чем литературная. С ним поработать – это всё равно, что пострелять из пистолета Дзержинского! Важно было выстроить жёсткую концепцию для новой экранизации. Если бы я её не придумал, я бы за проект не взялся. И дал согласие, только когда понял, какой будет структура и что она будет отлична от всех предыдущих, и что это имеет право на существование, а при определённых условиях всё может получиться очень интересно.
– Мы говорим о детективном жанре – классическом английском детективе. Когда я читала книгу – уже очень давно, мне не было интересно и даже не было страшно, но, скажем, в фильмах Масленникова зрительский страх провоцируется очень грамотно и тонко. Есть ли для вас загадка Конан Дойля, которую тоже надо было решать, или вы просто снимали жанровое кино?
– Конан Дойл является одним из родоначальников жанра. Их пять-шесть человек на верху детективного Олимпа – Агата Кристи, Эдгар По… Остальные – гораздо ниже. И Конан Дойл в этом качестве изучен уже вдоль и поперёк, поэтому для меня никакой загадки нет. Интереснее было рассмотреть его под другим углом. В детстве меня всегда поражало ощущение, которое я вынес из Конан Дойля: там запутанность загадки и витиеватость расследования для него как для автора гораздо важнее характеров и самой сути – преступления. Условно говоря, мне было бы интересно, как он написал бы историю о том, как бедный студент зарубил старушку-процентщицу топором. У Достоевского в этом криминальном детективе важны человеческие характеры и судьбы, а для Конан Дойля важнее, какой запах оставил этот окурок, куда ведёт этот след ботинка на лесной тропинке и что обозначает оторванная пуговица. Вот этот взгляд «по Достоевскому» изначально закладывался в концепцию нашего «Шерлока Холмса». Вот это мне интересно! Наверное, это русская черта – все мы выскочили из Достоевского и Чехова.
– Все мы выросли из гоголевской «Шинели»… Но всё-таки, оставаясь внутри жанровых рамок, Достоевский углубляется в психологическую драму, нагнетая борьбу ума с чувствами, а Конан Дойл делает безэмоциональный холодный анализ, как это бывает в шахматах…
– Да, здесь вопрос – в пропорциях. У Достоевского нет детектива – всё понятно изначально. У Конан Дойля есть детектив, но абсолютно отсутствуют характеры, там – типажи. Чуть одно в другое добавь – и получается очень интересное сочетание.
– Это уже не первая сделанная вами экранизация?
– Да, был ещё сериал «Курсанты», в основе которого лежат военные мемуары Петра Ефимовича Тодоровского. «Охота на пиранью» – тоже экранизация. Но «Шерлок Холмс» – моя первая экранизация всемирно известной классики.
– А были у вас мысли перенести на экран произведения мирового уровня из русской классики?
– Очень хотелось бы поработать с Набоковым – и с рассказами, и с романами. Много лет ношусь по разным продюсерам с одной своей идеей, но, как я понимаю, по определённым параметрам в то или иное время не могут состояться те или иные проекты. Причины могут быть разные – финансовые, технологические… Очень давно хочу сделать фильм «Земля Санникова», но не ремейк советского фильма, а книжка такая есть, которой в детстве все мы зачитывались. И мне интереснее делать свой фильм именно по книге – я придумал этот мир.
– Но это страшно дорогой будет проект.
– Мне говорят: этот проект не окупится в прокате, вот посмотрите и сравните с Голливудом. Извините, но Голливуд окучивает весь мир и нашу страну в том числе! А мы окучиваем только собственную грядочку, и нас больше никуда не пускают. Наши бюджеты с голливудскими в любом случае несопоставимы. И в этом положении оказались не только мы – давайте вспомним все мировые кинематографии. Где великое итальянское кино, где великое немецкое кино?.. Там сейчас делается в год по одному-два фильма, которые выходят за рамки «домашнего» проката… Моё поколение выросло на фильмах Бельмондо, Пьера Ришара, Алена Делона. Это был хороший мейнстрим. Сейчас во Франции решают те же проблемы в киноиндустрии, что и мы – финансирование, лоббирование. И хотя всё более прозрачно и внятно, а проблем не меньше.
У нас ведь проблемы не только на кинопроизводстве, но практически во всех отраслях – деньги встали во главу угла. В кино все попытки улучшить состояние сводятся к одному простому вопросу «Кому давать деньги?»: раньше дали тем, у них ничего не получилось, тогда давайте дадим этим – опять не получилось… Выходит, проблема-то как раз не в том, кому дают деньги, а в том, что сам принцип создания фильма извращён. Когда ко мне приходят предложения о работе – деньги есть, и съёмки начинаются через пару месяцев – я не понимаю: это как это? А что со сценарием? – Он пишется… – Так, может, сначала закончить сценарий, а потом уже запускаться? – Нет, деньги даны, через год их надо начинать отдавать… То есть поводом для запуска является не хорошая история, а бюджет. Кино страдает вот от этого! И не важно – полный метр или сериал, схема везде одна. Я понимаю, что это не всегда зависит от продюсеров, но с их желаниями это никак не расходится. Один английский продюсер предложил мне прошлым летом сценарий – нужно было вылить большой ушат дерьма на Россию. Я отказался. Понятно, что у них свои интересы, но у нас-то – свои.
– Сейчас редко встречаются патриотично настроенные режиссёры, а кто согласился?
– Не знаю, я его с тех пор не видел. Но в разговоре я сказал, что два с половиной года работаю над Холмсом, это очень тяжело, а он ответил: «Знаете, а у нас в среднем проект длится от начала реализации до премьеры – пять-восемь лет»… С сериалами проще: долго может готовиться только первый сезон, потом – структура понятна, исполнители есть, процесс идёт по рельсам. А у нас всё быстро похватали, побросали в кастрюлю, врубили газ на полную, и должно быть уже готово, потому что надо нести блюдо в зал – там зрители собрались. «Шерлоком Холмсом» я занимался четыре года. С одной стороны, это чрезвычайно тяжело, с другой – я понимаю, что более скрупулёзно проработанного проекта у меня не было.
– Вам сильно повезло, в нынешних экономических условиях – это роскошь! Мало кто может себе позволить заниматься творчеством на малых скоростях, не думая о том, что «время – деньги»…
– Да, мы год писали сценарий, а потом проект завис на какое-то время, а я занимался подготовкой съёмок, кастингом. Было время, когда у проекта вообще не было продюсера. И это, как ни странно, здорово. Никто не лез со своей «логарифмической линейкой»… Самое страшное – когда продюсер, считая себя умнее режиссёра, начинает диктовать. В любой момент может этого режиссёра уволить, переписать сценарий, перемонтировать концовку…
– Это называется нормальной практикой, хотя в корне ненормально!
– Это называется «продюсерское кино», когда режиссёр превращён в наёмного работника, которого можно заменить, которому можно отдавать приказы, с ним можно не считаться, его не слушают вообще… А зачем ты меня тогда звал? Снимай сам кино! Стив Джобс сказал: «Мы приглашаем профессионалов не для того, чтобы учить их работать, а для того, чтобы у них учиться». Если вы меня зовёте, то, будьте любезны, доверяйте мне. Я не наёмный работник, я – творческий человек. Понимаете? Кто для кино важнее и ценнее?.. Настоящих продюсеров у нас в стране можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальные – это люди, зачастую пришедшие в кино из смежных отраслей (в лучшем случае!), которые почему-то уверены, что всё про кино они знают, потому что прослушали пару семинаров в Лос-Анджелесе и проштудировали книгу «как снять блокбастер за 30 копеек».
– Они знают о рыночных отношениях, где искусство и культура – наёмные работники, интересные только с точки зрения прибыли…
– Думаю, что просто маятник сейчас качнулся в эту сторону. В советское время у нас длился период режиссёрского диктата, когда каждый представитель данной профессии – «царь и бог» и снимал кино, когда у него было к тому настроение. А не было – звонил оператору: ну, скажи там, что солнца нет. И смена отменяется. А группа уже выехала на съёмочную площадку, и всем заплатят деньги, это не проблема. Существовал грандиознейший перекос! Истина всегда где-то посередине. Это также вопрос пропорций.
– «Курсанты», «Кандагар», «Шерлок Холмс»… А насколько сложно сейчас в кино выражать проблемы нашего современника?
– Я с другой стороны рассматриваю: сначала – киноистория, потом – эпоха. У меня есть ультрасовременный фильм для молодёжи – «Детям до 16-ти». Моему сыну 16 лет, и я решил попытаться влезть в их шкуру, посмотреть их глазами на наш мир, чтобы его понять. Роберт Родригес как-то сказал, что режиссёр – это туроператор, отправляющий людей в путешествия по мирам, которые он сам и создаёт. Интересно же побывать в абсолютно разных мирах. Есть у меня задумка, к примеру, снять полнометражный фильм о Дмитрии Донском, о становлении Руси, формировании нашей нации. О том моменте, после которого мы перестали быть Новгородцами, Московитами, Тверскими, Рязанскими и стали Русскими.
– Для подъёма здорового патриотизма нужен как раз такой герой, как Дмитрий Донской. Героев видно, только когда оглядываешься в прошлое?
– «Герой» – в мифологической этимологии этого слова – человек, которого загнать никуда и никто не сможет. Вероятно, поэтому героев в кино сейчас нет. Сложно сформулировать героя, потому что мы все находимся в стаде. Мы доведены до состояния, когда героизму в обществе места нет, и такие «громкие» слова стало стыдно произносить. Когда произносятся слова «честь», «справедливость», «нравственность», «порядочность», все начинают лукаво улыбаться.
– Уже архаика.
– Архаика, хрестоматия, школа. Ну, ребята, ну не надо, мы в другом веке живём… – сколько раз я уже это всё слышал. Нет других веков! Века, в которые эти понятия становятся неважными, – это самые страшные времена в истории человечества. Иногда у меня складывается впечатление, что мы с вами живём именно в такое время. Я стараюсь от этого впечатления бежать, потому что чувство страха деструктивно. По моему глубокому убеждению, творческие люди должны направлять свои силы всё-таки на созидание. И для этого процесса всегда нужен надёжный, веками проверенный фундамент…
Беседовала Арина АБРОСИМОВА
