В настоящее время, в период господства Интернета, люди, особенно молодое поколение, потеряли ощущение удовольствия от тактильного общения с книгой, от запаха древнего фолианта или свежеизданной книги, от шелеста перелистываемых страниц. Человек, в основном, сосредоточен на получении информации, по возможности, быстрым образом. Книга, книжные собрания, библиотеки, архивы становятся уделом специалистов, библиофилов и архивистов. Современное поколение уже и не помнит, не знает то время, когда книги приобретались по талонам, когда нужно было сдать энное количество макулатуры, чтобы приобрести подписное издание; ушли в прошлое книжные лотереи. К большому сожалению, мы забываем, что именно библиотеки и архивы являлись и, вне всякого сомнения, до сих пор являются источниками знаний, очагами культуры. Именно поэтому мне хотелось бы познакомить читателей «Литературной газеты» с замечательным человеком, который посвятил свою жизнь архивному делу, причем особенному – Борисом Таракановым, создателем и хранителем уникального Нотного архива.
— Кем вы мечтали стать в детстве?
Ну, как все мальчишки того периода, космонавтом, причем, желательно минуя все эти дискомфортные подготовительные этапы – тренировки, центрифуги… Вот чтобы сразу раз и полетел! Видимо, свою роль сыграла культовая повесть-сказка своего времени «Пятеро в звездолёте». Там юные участники приключений тоже не сильно утруждали себя подобными нагрузками.
Потом пришла пора не менее культовой повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу», после которой мне сразу захотелось стать непременно программистом. Забегая вперёд, скажу, что это у меня как раз получилось, и четыре лично мною разработанные библиотечно-архивные системы в своё время даже удалось продать.
— Библиотеки и архивы – это смежные сферы деятельности. Что у них общего и в чем разница?
Думаю, что отличие лежит в их функциональной роли в обществе. Вот если выражаться скучно, то Архив – это учреждение или структурное подразделение организации, осуществляющей хранение, комплектование, учет и использование архивных данных. Это общеизвестно, в любом угрюмом нормативном акте прочесть можно. А вот Библиотека (в Древней Греции это переводилось как книгохранилище, я хорошо помню… – смотрит с озорной улыбкой) – учреждение, собирающее и хранящее произведения печати и письменности для общественного пользования и осуществляющее справочно-библиографическую работу. В общем, архив – это хранилище. А у библиотеки культурно-просветительские и научно-познавательные функции.
— Какова специфика нотного архива?
Так это же следует из названия – «Нотный архив». Оно осталось из исторической справки. Дело в том, что этот фонд действительно сначала создавался как архив, но постепенно перерос в библиотеку, а потом уже в Общероссийскую медиатеку, как её назвали в Министерстве культуры. В общем, атавизм остался.
— Как к вам пришла мысль создать архив?
Мне часто приходится рассказывать эту совершенно банальную историю. Собственно, никакой мысли и не приходило. В то время я пел в хоре Российского химико-технологического университета, тенором. Да, были такие времена… Потом стал петь баритоном, а потом… Но это было потом. Как-то мне поручили на весь хор откопировать партитуры «Херувимской песни» из Литургии Павла Чеснокова — удивительный, медитативный 42-й опус. Тогда я работал как раз программистом в славной организации (ныне исчезнувшей почти без следа), которая называлась Всероссийский научно-технический информационный центр (ВНТИЦ). Доступ к старенькому ксероксу у меня был неограниченным, но на тот момент в нем неожиданно и некстати кончился порошок, я не помню, как он назывался…вонючий такой. В общем, агрегат не захотел печатать. Я был в панике — каково это, подвести целый хор, особенно когда уже обещал! Но тут мой взгляд упал на стоящий на моем же рабочем столе достойный боекомплект: компьютер, сканер и лазерный принтер. Нет, я не стал кричать «Эврика!», подобно Архимеду (кстати, говорят, что эту красивую легенду придумали в эпоху Возрождения, и что никакой «эврики» он не кричал, по крайней мере, никаких авторитетных античных источников на эту тему не сохранилось), я упорно и методично отсканировал всю Литургию Чеснокова и с глубоким удовлетворением, под утробные вздыхания лазерного принтера, вывел нужные мне страницы в нужном количестве экземпляров. Я был собой страшно доволен! Уже собираясь выключить компьютер, я вдруг обратил внимание на скопившиеся в папке «Scan» многочисленные файлы с каким-то странным расширением TIFF. Бегло изучив все это «тиффозное» хозяйство, я понял, что мне уже не нужно мучиться со старым постанывающим ксероксом и что любое количество партитур я теперь могу распечатать, просто нажав две-три кнопки на клавиатуре, да еще и с другими поделиться! Для такого ленивого человека, как я, это уже само по себе было ошеломляющей новостью, в связи с чем я принялся маниакально сканировать все, что содержало нотную запись, параллельно утаптывая это счастье zip-архиватором, и выкладывая в Интернет — жалко что ли! Когда мне на электронную почту стали приходить письма в духе «Вау! Я же давно за этим гонялся!», то я понял, что дело хорошее и надо его продолжать. Так и зародилось то, что сегодня называется Общероссийской медиатекой. Это было в середине лихих 90-х, и сейчас сложно поверить, что добрая половина сайта заканчивалась по телефонному модему на скорости 9600 с регулярными обрывами связи.
— Почему архив носит ваше имя?
Ну почему же носит? Это ведь не ресурс «именимене», как говорил в Одессе Столярский о своей школе. Такое название придумали в компании Defi.su, которая вот уже более 25 лет предоставляет хостинг, трафик, системное обслуживание, причем совершенно бесплатно. В общем, исторически сложившееся название. Я пробовал возражать, потом рукой махнул… В студенческой музыкальной среде вообще иногда можно услышать выражение «натараканить ноты». И ничего…привык как-то.
— Какое вы имеете отношение к музыке? Ваше образование?
Музыка пронизывала всё моё детство словно некое энергетическое поле. Дело в том, что моя тётушка, Ирина Борисовна Тараканова, была профессиональной пианисткой и какое-то время даже возглавляла фортепианный отдел знаменитой Детской хоровой студии «Пионерия» под управлением Георгия Струве. Струве на тот момент был главным архитектором хорового дела в Советском союзе: по его формуле создавались детские хоровые студии во всех союзных республиках и многих зарубежных странах. Поэтому вопроса о том, отдать меня в музыкальную школу или нет, даже как-то не возникало. Окончил я ДМШ им. Дунаевского по классу фортепиано, до сих пор вспоминаю своего педагога Наталью Юрьевну Санович, удивляясь, как она со мной вообще не повесилась. Ученик я был тот ещё… После этого я с музыкой завязал, постепенно перейдя на какой-то ширпотреб в компаниях. Тогда увлечения моей жизни заняли совершенно другие сферы — программирование, итальянский язык, любовь-морковь… К серьёзной музыке я повернулся лицом уже в армии, когда случайно услышал знаменитый двойной винил Алексея Рыбникова «Юнона и Авось», где настоящие церковные хоралы внедрялись в качественную рок-музыку. И вот тогда в моей бритой армейской голове возникло понимание того, что хор — это очень круто!
Уже после армии, когда попал в хор Химико-технологического университета (ныне РХТУ им. Менделеева), я понял, что музыкальная энергия снова начала пронизывать мою жизнь. Дальше было много интересных событий, я даже поработал целый сезон в хоре театра Станиславского и Немировича-Данченко, а потом на спор поступил в Университет культуры на дирижерско-хоровое отделение. Но это уже совсем отдельная история. Так что по образованию и судьбе я чистый хоровик. Звук хора для меня привычен, как сама жизнь — это моя энергия, мой кислород.
— Тараканов – довольно редкая фамилия. Насколько мне известно, есть две ветви – дворянская и купеческая. Вы из дворян или из купцов? У меня был коллега по фамилии Хомутов. Судя по фамилии, он скорее всего должен был быть из крестьян, может, крепостных. А оказалось, что происходил из древнего рода Гамильтонов (Hamilton): его предки попали в Россию при Петре, да так там и осели, а оригинальная фамилия претерпела изменения, русифицировалась.
Исследованием своего рода я занимался несколько лет. Потом появились другие задачи… Выяснилось, что Род Таракановых по нашей линии был внесён в VI часть родословной книги Московской губернии, а герб в Общий гербовник дворянских родов Российской империи. У прадедушки моего вообще была фамилия Тараканов-Разумовский, но вторую часть по понятным причинам оттяпали еще в 30-е годы прошлого века: не то время было для таких сочетаний. Однако порой мне кажется, что весь мой жизненный авантюризм и поиск крайне нестандартных решений восходит скорее к пресловутой Княжне Таракановой, нежели к Владимиру и Василию Никитичам Таракановым, московским гостям (1510-1519 гг.)…
— Вас наверняка интересовала этимология вашей фамилии. Она же не имеет отношения к представителям мира насекомых?
Нет-нет, никаких членистоногих! Скорее от тюркского «тар аган», дословно «раскиданный народ» — скитальцы, странники.
— Многим кажется, что архивное это скучное дело (лично мне нет). Не приведете свидетельство того, что это не так, что архивное дело полно загадок и открытий.
Я могу ответственно говорить только о направлении музыкальных архивов. Это нечто феноменальное! Погружаясь в эту сферу, начинаешь вдруг понимать, что музыка – это некое грандиозное информационное поле, пронизывающее всё, и от которого, по сути, зависит сама жизнь. Все мы хорошо знаем, что «В начале было Слово…» Так вот, работая с музыкальными архивами вдруг начинаешь понимать, что это Слово было не сказано, оно было пропето, или уж точно гармонизировано! Особенно поражает энергетика старинных нотных изданий. Историю музыки в те времена не изучали. Ее вершили.
Вы не поверите, с какими открытиями и загадками порой сталкиваешься. Так, реальными авторами дошедших до нас якобы из глубины веков гениальных произведений «Ave Maria» Джулио Каччини и «Адажио» Томазо Альбинони, оказались практически наши современники Владимир Вавилов (1925-1973) и Ремо Джадзотто (1910-1998). Мистификация (!?!), которая не дает скучать. И таких историй предостаточно.
— Чем вас привлекает эта работа?
Прежде всего, погружением в сферу настоящих музыкальных артефактов. Когда начинаешь это понимать, то открытия происходят как бы сами собой. Именно так удалось найти единственную оперу композитора Павла Чеснокова «Потоп», которая считалась утраченной. И даже исполнить её (для заинтересовавшихся: https://www.muzklondike.ru/announc/340).
— Как происходит подбор материалов для архива? У вас есть особые пристрастия?
Всё-таки я не причисляю себя к профессиональным архивистам. Поэтому предпочитаю пользоваться собственной интуицией и подсказками специалистов — без них никак. Стараюсь охватывать все сферы музыкальных направлений и музыкального образования. Ну и, конечно же, хоровое направление. Поймите, я — хоровик на всю голову.
— Были ли в вашей деятельности курьезные случаи?
Сколько угодно! Если все рассказывать, то это будет очередной сборник из серии «Бетховен написал 32 сонаты и 33 коровы».
— Кто является основным потребителем вашего нотного «богатства»?
Все, кто имеет хоть какое-то отношение к музыке. Нет, я не имею в виду некоторых современных композиторов, которые на голубом глазу могут сказать: «Да кому в XXI веке нужны ноты, сейчас все на компьютере сочиняют!» Спектр посетителей сайта огромен – от серьёзных исполнителей до учащихся музыкальных школ. От музыкантов-любителей до музыковедов. Современный человек живёт в ситуации невиданного перепроизводства музыки. Сейчас открылась новая функция – любой современный композитор может зарегистрироваться на сайте и самостоятельно размещать свои сочинения. Как недавно подсчитали в газете «Музыкальный Клондайк», такое размещение приравнивается к публикации миллионным тиражом по всему миру. И это, в отличие от современных нотных издательств, совершенно бесплатно для авторов! Я убежден в том, что хорошая музыка непременно прорастёт. Ну, а остальная… пусть хотя бы хранится. Имеет право. А там, глядишь, тоже прорастёт.
— Ваш архив общедоступный. На что вы существуете? Это частное учреждение, или вас поддерживает государство?
Нотный архив никогда не был и не будет моей бизнес-единицей. Доступ к нему принципиально бесплатен! Причем как для пользователей, так и для композиторов. Знаю, существует такой тусклый афоризм: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Я совершенно убежден в том, что его придумали неумные люди — из тех, кто не способен что-то для кого-то сделать просто так. Возможно, я живу, чтобы его опровергнуть. Пока получается.
Ну, а на что существует? Для начала — на голом задоре. Потом архив несколько раз был удостоен Гранта Президента России, его механизм значительно усовершенствовался и совершенствуется постоянно. Тут ребята из Defi.su творят чудеса, но я уже давно ничего не понимаю в программировании, поэтому, когда мне пытаются объяснить, как и что работает на моём же сайте, я впадаю в режим беспомощного созерцания. Поймите меня…
— Вы единственный и неповторимый в этой сфере деятельности? Конкурентов нет?
Ну, почему же сразу конкуренты? В сети появилось много открытых нотных библиотек. Я отношусь к подобным ресурсам скорее как к соратникам и коллегам: мы все делаем одно дело — формируем «бесплатное нотное пространство», и скорее наши сайты дополняют друг друга, нежели создают конкуренцию. Ну, а Нотный архив всё равно останется первым бесплатным нотным собранием в Русском Интернете, так как появился раньше всех, как ни крути. Быть первым — это не расталкивать кого-то локтями, а просто начинать с нуля. И, возможно, стать примером для вторых, третьих… Но это, поверьте, не самоцель, а скорее издержки.
— Архивы, как правило, вызывают ассоциации с прошлым. Ими, естественно, пользуются в настоящем. А в чем вы видите перспективы, будущее архивного дела и, в частности, вашего нотного архива?
Про архивное дело в целом я судить не могу. Знаю только, что многие архивы давно повернулись лицом к простым пользователям и стараются популяризировать свои фонды: идет массовая оцифровка единиц хранения, упрощается допуск к хранилищам и читальным залам, что-то размещается в Интернете…
Что касается Нотного архива, то я мечтаю о его максимальной интеграции в Библиотечную систему нашей страны, которая развивается семимильными шагами. Впрочем, я – выдающийся архитектор воздушных замков…
— Как вы считаете, Нотный архив Бориса Тараканова уже оставил след в истории музыки?
Если бы вы спросили, «не наследил ли», я, пожалуй, сказал бы «да». Шутка! А если серьезно, не мне судить. Историю пишут потомки. Вот у них потом и спросят.
Габышев Владимир
