Аким Салбиев, кинорежиссёр, заслуженный деятель искусств России, выпускник последней актёрско-режиссёрской мастерской С.А Герасимова и Т.Ф. Макаровой
Тамара Макарова считалась самой успешной актрисой советского кино. У неё был влиятельный муж, выдающийся кинорежиссёр Сергей Герасимов и много ролей. Её жизнь казалась безоблачной. Что стояло за внешней безмятежностью?.. Какие скрывались страсти?..
Когда Софья Андреевна (фильм «Лев Толстой», реж. Сергей Герасимов), говорила Льву Николаевичу в порыве чувств: «Я переписала тысячи страниц, которые читает весь мир» — это касалось, безусловно, её — актрисы, профессора ВГИКа, Тамары Макаровой. Ибо жизнь и творчество Сергея Герасимова вряд ли были бы такими яркими, если бы не было рядом такого соратника, друга и жены.
Она попала в кино случайно, но часто случай делает судьбу. Девочка, мечтавшая о большом балете и о поступлении в знаменитое хореографическое училище при Мариинском театре, должна была забыть свои грёзы. Вскоре после начала Первой мировой войны, погиб её отец, офицер, военный врач Гренадёрского полка. Матери стало тяжело оплачивать её уроки балета. Отбросив мечты о балетной сцене, она уже в 1921 году поставила сказку Андерсена «Девочка со спичками» и добилась, чтобы райотдел народного образования зарегистрировал театрик, как штатную единицу и выдал юным актёрам хлебный паёк.
Следующим шагом была мастерская Фореггера, работавшего с учениками в жанре театра миниатюр, с элементами эксцентрики и водевиля. Тамаре Макаровой одной из первых позволили выступать с сольным номером – «Модистка и лифтёр». Красавица танцевала степ в костюме мальчишки-лифтёра, и совершенно покорила сердце молодого режиссёра Григория Козинцева, заглянувшего в театр в поиске новых артистов. Именно Козинцев впервые привёл её в Фабрику эксцентрического актёра – ФЭКС, где она и познакомилась с Сергеем Герасимовым.
Тамара Макарова очаровывала и увлекала. Появлялась там, где бывал Сергей Герасимов. Они поженились незадолго до раскола ФЭКСа. Именно Тамара Макарова настойчиво советовала Герасимову бросить лицедейство и снимать собственное кино.
Она заняла своё место, посвятив ему жизнь и не забыв о себе.
«ЛГ» -досье
Тамара Фёдоровна Макарова 13 августа 1907, Санкт-Петербург, Российская империя — 20 января 1997 Москва, Российская Федерация — советская киноактриса, профессор ВГИКа, народная артистка СССР (1950), лауреат Государственных премий СССР. Герой Социалистического Труда (1982).
Сергей Герасимов
Как вы понимаете, мне трудно быть объективным. То есть, может, я и буду объективным, но мне трудно судить. Тамара Фёдоровна для меня слишком близкий человек в течение очень долгого времени, да и по сути, всей жизни. Если говорить кратко – она человек необыкновенно заботливый, что, вообще-то говоря, очень важно для педагогической профессии, так как без этого вообще ничего не получится. И она в отношении всех выпусков, которые были сделаны нами, всегда была, как говорят студенты, матерью родной. Не только потому, что она защищала их интересы, когда мы решали судьбу того или иного студента – оставить его учиться после первого курса или отчислить, если очевидны слабые способности. Она действительно, заступалась всегда. Но и не только поэтому. Здесь речь идёт о чём-то большем. Она способна понимать их скрытые интересы, которые не сразу способны обнаружить. Особенно это касается молодых девушек. Она как-то тонко чувствует их духовное состояние в тот или иной момент их жизни. Всё это тесно связано с профессией. По этой причине я думаю, что это главные черты, которые ей свойственны и делают её педагогом крупного масштаба.
Все годы Тамара Макарова отличалась особенностью своего дарования. Стала советской Марлен Дитрих, безусловно зная – кто она и зачем пришла на эту землю.
Её первые большие роли стояли особняком в советском кино – «Семеро смелых» и «Комсомольск». Чуть позже – фильм «Учитель».
Фильм «Семеро смелых» стал новым словом в молодом советском кинематографе. Две сложнейшие экспедиции на Эльбрус и Кольский полуостров. Единственная женская роль в фильме. И Тамара Макарова, наравне со всеми, прошла через это серьёзное испытание. Потому что верила в талант Сергея Герасимова и верила в свои силы.
И сегодня остаётся самой загадочной и восхитительной роль Нины в фильме Мастера «Маскарад» — неразгаданной, оставшейся немым укором времени.
Она прощала Мастеру его фильмы, где не было достойного появления этой элегантной, породистой, с достоинством актрисы, места. Отвлекала общественность благополучностью своей семьи.
…На многие годы стали увлечением романтические азалии и цикламены, которые Тамара Макарова покупала и взращивала в своей звёздной квартире.
Наталья Белохвостикова
Авторитет её был для нас непререкаем. Мы просто восхищались ею, а девочки часто пытались подражать ей. Я Тамаре Фёдоровне обязана очень многим, потому что я была самой маленькой на курсе. Я была младше всех, и мне приходилось очень трудно. Поначалу было так тяжело, что я была в полном отчаянии, и вот благодаря ей, благодаря её терпению, такту, у меня как-то всё наладилось. Я шла на её репетиции всегда понимая, что она каким-то словом поможет. И не только в творчестве. Она стала нашим очень большим другом. Была посвящена во все наши радости, горести, и не только творческие. Она для меня очень близкий и дорогой человек.
Цвет советского кино были выучениками их объединённой актёрско-режиссёрской мастерской во ВГИКе, которую они вели с 1944 года. Теперь институт носит имя Сергея Герасимова. Но любовь её сердца всегда оставалась с первым выпуском – ленинградским – Пётр Алейников, Любовь Соколова, Георгий Жжёнов… Это как первая любовь – с огромной силой и без зависти отдавшая свои первые робкие знания, шаги и опыт. Все женщины последующих мастерских всегда были её епархией. Отбор и прицел их к дальнейшему будущему в большом советском кино.
Долгие годы Сергей Герасимов и Тамара Макарова были первыми лицами Московского Международного кинофестиваля. Благодаря их авторитету крупнейшие кинематографисты мира переступали порог ВГИКа, приходили в их легендарную мастерскую.
Современная и яркая в мыслях и убеждениях, Тамара Макарова с любовью работала с учениками, которые со временем стали именитыми, а некоторые уже даже классиками.
Сегодня многие киноинституты мира знают и ценят школу этих великих мастеров. Более двухсот их выпускников делают кино во всех уголках мира.
В их доме на Кутузовском проспекте двери всегда были открыты, гости всегда были желанными: от студентов мастерской до звёзд мирового кино.
Сергей Никоненко
Тамару Фёдоровну Макарову я увидел впервые конечно же в кино, мальчишкой, в фильме «Семеро смелых». Это фильм, который мы смотрели по несколько раз. Может быть, не десять, может быть и двадцать раз. И конечно, всем ребятам хотелось походить на этих героев. Мне очень хотелось быть таким поваром, как Олейников. Я понимаю, как девочки смотрели на эту картину. Конечно же, они себя сравнивали, сопоставляли с Тамарой Фёдоровной Макаровой.
Я всегда вспоминаю Тамару Фёдоровну Макарову как внимательного, чуткого педагога. И теперь уже не грех приоткрыть небольшую тайну: я в Тамару Фёдоровну был влюблён не только, как в педагога, но и как в очень красивую женщину.
Её прихода мы все ждали. Мне казалось, что я больше всех ждал. Потом, как выяснилось, все ребята были в неё влюблены. Было такое впечатление, что становилось светлее. Или впечатление такое, что играла какая-то волшебная музыка. Что-то волшебное происходило. Тамара Фёдоровна была эталоном женщины. Не только для нашей аудитории, нашей мастерской, но и для всего института кинематографии. Может быть я возьму шире – для всего кинематографа. А может быть – и для всей страны.
Венеция, 1946 год. Триумфальный показ фильма «Каменный цветок». Её пригласили в Голливуд сыграть Анну Каренину. «Я чувствовала, что могла бы сыграть Анну, — писала она, — хотя эта особа – вне моих идеалов. Я не люблю таких порабощённых своей страстью женщин. И, выбрав спутника жизни, пройду с ним до конца».
Тамара Макарова с триумфом вернулась в Советский Союз, не поддавшись никаким соблазнам.
…Знания, культура, сила ума, элегантность — составляли суть и смысл её ролей. С недосказанностью и полной нерасшифровкой себя и жизни.
Людмила Гурченко
Она такой человек: умная, красивая, настоящая, большая – большой человек. С великолепными, великолепными мозгами! Великолепными!
Это была большая школа для нас, девочек, которые приехали из казацких станиц, с Харькова; у нас не было ни одного москвича. Через время, через годы, я поняла, что именно она была первым, настоящим учителем для меня, которая собой рассказала, какой должна быть женщина, актриса, как она должна владеть своим телом, лицом, собой. Походка всегда была ровная, спокойная, великолепная.
Она не снималась долго. Понятно – педагог. Но актрисе каждой надо работать. Она терпела это всё, она могла. Она – эталон. Она не похожа ни на кого. Она всегда стояла особняком, она никогда не «кучковалась», не «тусовалась» никогда. Но «особняком» она была доброжелательным.
И у неё, что бывает чрезвычайно редко, счастливо сложилась судьба. Она всегда была рядом с большим мастером, великолепным мужчиной. Она была крупным человеком, крупными мазками она жила. Она никогда не влезала ни в какие когорты. Она ничего не поливала чёрной краской. Её любили очень тонкие души, очень тонко организованные люди. Герасимов выстраивал ей очень разные роли, и она очень разноплановая актриса у него. И в этом плане ей не нужно было спускаться никуда, она очень высоко стояла. На этом пьедестале редко кто мог рядом удержаться.
Если жизнь перелистывать обратно, есть что-то такое прекрасное, что никогда никому не позволю уколоть или «пройтись». Это моё святое, это драгоценная для меня встреча, время. Это люди, которые в огромной степени сформировали меня и человечески, научили выдержке, умению вынести какие-то вещи, которые Тамара Фёдоровна выносила – я видела это.
Она была Другая женщина. Она не была просто женой великого режиссёра. Она отстаивала свою территорию и оставалась всегда Соратником. На равных.
Всегда корректная и недоступная, она держала дистанцию со всем кинематографом.
Её появление в обществе всегда манило и озадачивало окружающих вопросами, которые всегда оставались без ответа. Кинематограф и его первые лица знали цену её молчанию, взгляду и не оглашённым рассуждениям.
Студенты всех мастерских говаривали, что ни один наряд за пять лет обучения Тамара Макарова никогда не повторяла.
Валентина Теличкина
Гости, студенты, хлебосольный дом. Она прекрасно готовила. Она хорошо говорила о еде, могла приготовить и научить этому.
Не было бы такого Герасимова, если бы не было с ним рядом Макаровой. Он был бы талантливым, безусловно, это всё от Бога. Он был бы деятельным, энергичным. Но, наверное, был бы другим.
Она была во славе, в почёте, в наградах. Материальном благополучии. И в конце жизни, когда уже мало что возможно сделать практически, даже если ты хочешь, она потеряла всё: Сергея Аполлинариевича, сына, племянницу. Оказавшись как бы и материально и морально раздавленной. Но она потеряла всё, кроме достоинства. Все, в общем, не удержались: кто стал вопить, кто стал писать, кто сочинять небылицы про себя, издавая книги. Ничего этого не сделала Тамара Фёдоровна. Она не кричала, она не писала, она не жаловалась. Она удивительно достойно справилась со всем. Она не играла в достоинство. Она была очень достойным человеком. Это в себе культивировала и умерла с этим. Единственное, что она написала, чувствуя, что приближается конец, это письмо Сергею Аполлинариевичу.
Её загадка и молчание волновали всех. Она не часто давала интервью и иронично относилась к тому, что о ней писали. Потому что знала больше.
Если бы она не стала актрисой, то, безусловно, была бы дипломатом и политиком уровня Маргарет Тэтчер. Но судьба такова, какова она есть, и она достойно несла свой крест, соглашаясь с Мастером. По старшинству его мысли.
Не оставив воспоминаний и писем, она достойно прожила свой век и ушла из жизни — просто устав от неё. Поскольку вопросов к концу жизни становилось больше, чем сама жизнь.
К концу жизни она перестала понимать всё то, что происходило в России, в жизни и творчестве своих учеников. Но, несмотря на всё это, повторяла: «Мне интересно жить сегодня, ибо я не знаю, чем закончится день».
Когда настало время откровенных интервью – она молчала, и с лукавой ухмылкой смотрела, слушала и читала всё то, что было написано и сказано её сверстницами – звёздами советского кино. Кажется, она хотела что-то оставить для себя. Не всё считала возможным рассказать миру, чтобы не обременять его или шокировать прожитой жизнью.
Всегда стильная, современная и яркая в мыслях и убеждениях, она оставалась с учениками, которые к тому времени уже стали именитыми, а некоторые уже даже классиками.
Умела прощать, потому, как ей не прощали её респектабельность, красоту и ум.
Наталья Фатеева
Она была так умна, так талантлива и так красива. И Бог ей дал ещё терпения.
Я знаю, конечно, все роли Тамары Фёдоровны. Но для меня самая блистательная её работа – в фильме «Учитель». Тамара Фёдоровна – крупнейшая актриса. Она характером интересная актриса.
Я помню, что когда у меня были какие-то личные проблемы, не стыдно было позвонить Тамаре Фёдоровне. У меня было очень много личных проблем, и я не один раз приходила к Тамаре Фёдоровне, потому что у меня никого в Москве не было, кроме неё. И я с ней разговаривала без стеснения, она всегда выслушивала. У них был очень гостеприимный дом, и всё там было очень просто.
И Тамара Фёдоровна, и Сергей Аполлинариевич для меня всегда остались на пьедестале. У меня не было момента, чтобы они стали для меня привычными людьми. Они для меня всегда были непознанные, как люди, которым я поклонялась всю жизнь. И я была всю жизнь благодарна судьбе, что я с ними встретилась.
Фильм «Лев Толстой», кажется, был задуман и снят, потому как они хотели объясниться друг другу – не бытово, а может, на примере великой четы Толстых. Вряд ли они могли вести такой откровенный, дерзкий и прямой разговор в жизни. Им обоим явно в этом помогли Лев Николаевич Толстой и Софья Андреевна Толстая. Из двух любящих — всегда любит только один, а другой – позволяет себя любить. Кто любил, и кто позволял любить в этой великой семье – остаётся загадкой.
Годы и фильмы переплелись в её жизни, как время и лица. Когда она снималась у других режиссеров, то её роли всегда озаряли эти фильмы окрылённостью и неожиданным новым вторжением чувств.
Она представительствовала так, что о державе судили, как о сильной и могучей, ибо её осанка, порода, взгляд, умные и внимательные глаза не оставляли равнодушными правителей мира сего.
Наталья Бондарчук
Эта влюблённость в истинность красоты, в истинность поведения, в истинность отношений, потому что Тамара Фёдоровна всегда излучала добро к нам, и пристрастие чисто материнское, чисто женское к ребятам, ведь все мы для неё, по сути, дети.
Тамара Фёдоровна тяжело переживала смерть мужа. Всё в квартире оставалось по-прежнему. Теперь она уже не выходила в свет. Знакомые, друзья, студенты стали заходить реже… Растущее равнодушие казалось ей оскорбительным…
В браке «Макарова — Герасимов» женщина была всепрощающим началом. Она никогда не воевала. Об этом можно судить по сохранившимся до глубокой старости потрясающим чертам лица.
Тамара Макарова не написала мемуаров. Не хотела ворошить прошлое. Она написала одно-единственное письмо.
Неотправленное письмо, которое датируется 16 января 1996 года. Это ровно за год до её ухода.
«Друг мой!
Мы прожили долгую, счастливую жизнь. Сколько вёсен и зим! Сколько удивительных поездок по миру и встреч! Но лучшие дни – это дни, прожитые в берёзовой роще – на даче. Когда каждое утро открывался мир заново! Кукует кукушка. Вдалеке проносится поезд. Желтеют твои любимые одуванчики. Ты приносишь охапку грибов. И сейчас начнёшь над ними колдовать. Казалось, так будет всегда!
Мы прожили долгую жизнь, где всегда всё начиналось со слов «Если хочешь». И, видимо потому так надолго, мы соединились в своих творческих устремлениях – в учениках… В друзьях!
Я благодарю тебя за всё! И уверена, что мы непременно встретимся!
Аким Салбиев. Записи из дневника.
***
Георгий Степанович Жжёнов, с которым судьба свела меня на одном из кинофестивалей, и с которым мы после этого часто общались, был учеником первой мастерской Герасимова и Макаровой ещё в Ленинграде, до войны. Судьба его в молодости сложилась так, что он был арестован и сослан в один из лагерей. Освободился только после смерти Вождя народов.
Вот что рассказывал мне о своём возвращении Георгий Степанович.
«Я приехал в Москву. Хотел вновь заниматься любимой профессией. Никого из родных у меня в этом городе не было, и я отправился к своим Мастерам.
Сергей Аполлинариевич и Тамара Фёдоровна жили тогда в коммунальной квартире на Дорогомиловской улице, занимали одну из комнат. Дверь мне открыла соседка, и, узнав, к кому я пришёл, показала, что Тамара Фёдоровна «там», и махнув рукой в неопределённом направлении, исчезла в глубине коммуналки.
Я пошёл по тёмному коридору и за одной из дверей услышал шум. Робко постучал. «Кто там?», — услышал знакомый голос и распахнул дверь.
В лёгком пару ванной комнаты, на табурете, поставленном в широкий медный таз, в мыльной пене спиной ко мне сидела Тамара Фёдоровна. Обернув голову на шум открывшейся двери, и разглядев меня, она улыбнулась и произнесла: «Ну что, Жора, в одежде ты меня уже видел, ну а теперь – вот так! Давай,рассказывай!». Я смущённо отвернулся, и пока Тамара Фёдоровна завершала омовение, рассказывал о той своей жизни».
Комментируя своё повествование, Георгий Степанович добавил: «Сложена была великолепно! Словно с картин Боттичелли!».
***
«Всё что скучно – не искусство!», — это была коронная фраза Тамары Макаровой. Исключением для неё были тягучие шедевры Ингмара Бергмана. Да и в жизни не любила она обыденность и тоску. Говорила, что ей очень интересно жить, смотреть, и наблюдать, что происходит с новой Россией. Трудно было это назвать «здоровым оптимизмом», поскольку Тамара Фёдоровна была умной женщиной. Но веселье было ей не чуждо. Девичники актрис своего поколения – в её доме это было частым явлением.
Я пришёл к ней помочь накрыть стол перед одной из таких традиционных встреч. Вскоре подруги начали прибывать. А я наблюдал за ними. Лидия Смирнова была в роскошном белом спортивном костюме и таких же модных кроссовках, что для начала 90-х были редкостью. Тамара Фёдоровна, окинув её взглядом, произнесла: «Лида, всё! Осталось только взять в руки флаг России и вперёд, на Олимпиаду!».
Далее подъехала Любовь Соколова, другая народная артистка СССР. В платье цвета голубых незабудок. «Вот это я понимаю – наряд для настоящего девичника. Остаётся, Люба, завтра вести тебя под венец…»
Инна Макарова, самая младшая из компании, пришла последней. Наряд её напоминал одеяние гимназистки. «Ну, эта отличница точно сдаст наш революционный девичник классной даме!», — пошутила Тамара Фёдоровна.
Как у настоящих классиков кино, застолье было без особых преамбул. Лето, жара, пельмени «по-герасимовски», водочка. Разговоры велись только на темы «любовь» и «мужчины». А тосты были за будущее России.
Конечно же, весь вечер я больше наблюдал за Тамарой Фёдоровной. Никто из подруг не заметил, как и когда хозяйка успела переодеться к чаю. В этом — вся Тамара Фёдоровна: быть всегда элегантной, готовой удивить и наслаждаться жизнью.
***
После смерти Сергея Герасимова телефонных звонков стало меньше, а приглашений на различные мероприятия почти не было. Мастера всегда внимательно следили за работами своих учеников, не пропускали ни одной премьеры.
В Дом кино Тамара Фёдоровна не ступила ни разу после пресловутого V Съезда Союза кинематографистов СССР, когда за одну ночь было смещено всё руководство, состоявшее из корифеев кинематографа: Бондарчука, Кулиджанова, Ростоцкого, Матвеева, а на их места заскочили «молодые и прогрессивные», развалившие, в итоге, всю систему кинематографа. Ах, если бы был жив Герасимов! Вряд ли кто-нибудь из тех, кто «дорвался» до руля, мог бы в его присутствии открыть рот. Но не об этом сейчас речь.
Никто не верил, что Тамара Фёдоровна примет приглашение на премьеру моего первого фильма «Короткая игра». Каково же было удивление скептиков, когда она, в окружении кинематографистов и учеников предыдущих мастерских, вошла в зал, и внимательно просмотрела картину до самого конца.
…Мы с друзьями готовили небольшой фуршет по случаю премьеры в ресторане Дома кино, когда вбежал мой однокурсник Гена Сидоров и запыхавшимся голосом произнёс: «Аким! Ты где? Тамара Фёдоровна тебя зовёт!»
Я волновался и не знал, что она скажет мне про фильм. Опять экзамен?
Быстро спустившись, я увидел Макарову, окружённой толпой зрителей. Тамара Фёдоровна говорила о моём фильме. Увидев меня, произнесла: «Ну, вот и он, герой, мой ученик!». И долго ещё разбирала увиденное, особенно выделив и тепло отметив ключевую сцену в исполнении Зинаиды Шарко и Юрия Шлыкова.
***
Тамара Фёдоровна искренне удивилась моему приглашению на концерт в Театр Эстрады. «Ты ещё и поёшь?», — спросила она.
Зал был полон. Только два самых лучших места в проходе оставались незанятыми.
Борис Брунов, художественный руководитель Театра и ведущий этого концерта волновался: «Последний раз Тамара Макарова была здесь, когда приезжала Марлен Дитрих!».
Начало задерживалось. Нетерпеливые хлопки звучали из зала всё настойчивее. И вдруг все, стоявшие за кулисами, услышали гром оваций – это вошла народная артистка СССР Тамара Фёдоровна Макарова…
Я позвонил ей на следующий день. Тамара Фёдоровна похвалила меня, но предупредила: «Ты и в кино, и на телевидении, и на эстраде. Аким, запомни: этого они тебе никогда не простят!». Тогда, по молодости и самоуверенности, я не понял – кто они, и чего – этого. Теперь я знаю, о ком она говорила, и кто превратил истинную культуру в балаган. И в первую очередь – на ТВ.
***
Судьба распорядилась так, что я купил квартиру на Кутузовском проспекте, напротив дома, где жили мои Мастера.
Соседка моя по подъезду работала в магазине «Цветы», который располагался на первом этаже. Как-то, встретив её на улице, я поинтересовался – не заходит ли к ним Тамара Фёдоровна? Оказалось, на протяжении последних тридцати лет, еженедельно, по субботам, Макарова покупала азалии и цикламены. Это были её любимые цветы, которые долгие годы своими яркими красками подчёркивали красоту и изысканность, возвышенность и высокую культуру, и, безусловно, вкус необыкновенной женщины, великой актрисы, Тамары Фёдоровны Макаровой.
* Воспоминания Сергея Герасимова и учеников их мастерской взяты из фильма «Тамара Макарова. Свет звезды», режиссёр А. Салбиев
