С этим юбилеем «ЛГ» в первую очередь поздравляет Виталия Третьякова. Именно он придумал и создал по-настоящему независимое издание, хотя исторические обстоятельства не всегда этому способствовали.
Когда «НГ» у Третьякова, по сути, отобрали, газета сразу стала другой, мало соответствующей собственному названию. Именно поэтому «ЛГ» желает «НГ» счастливого независимого будущего, которое, несомненно, наступит, если следовать принципам Третьякова.
Мы попросили Виталия Товиевича рассказать, как ему удалось сделать «Независимую газету» независимой.
– «Независимая газета» возникла в советское время. 1990 год. Прошли выборы, Моссовет возглавили демократы (тогда это не было ругательным словом). Им нужна была пресса, не зависящая от ЦК КПСС, и соответственно было решено учредить несколько изданий. Председатель Моссовета Гавриил Попов предложил мне возглавить новую газету. «Независимая газета» не подчинялась тогдашним партийным властям, а демократы, пришедшие в Моссовет, в нашу работу не вмешивались. Второе, что важно, тогда же был принят Закон о печати и об отмене цензуры. Зарегистрировать новое издание было очень просто.
«Независимая газета» не зависела не только от власти, но и от любой оппозиции (правой и левой). Мы публиковали важные, острые тексты, отражающие значимые события, происходившие в стране, давая противоположные точки зрения. Такой опыт был у «Литературной газеты», когда по поводу не только литературного произведения, но и какого-то события публиковались две точки зрения.
Ещё важное. Сейчас никто не помнит, что в то время власть не знала, что происходит на окраинах. Мы создали в газете отдел республик (он и сейчас в какой-то степени существует), где описывали те процессы, которые одни называли национальным возрождением, другие – националистическими переворотами, приведшими к развалу СССР. Тогдашний руководитель правительства России Иван Силаев говорил, что «мы в правительстве узнаём о том, что происходит в республиках, только из публикаций «НГ».
Мы пытались говорить о самом важном, описывать значимые события – не для московской тусовки (такого слова ещё не было), а для страны. Такой прагматический подход западного типа, но с «лирическими отступлениями» в традициях русской журналистики.
Реакция власти и публики была разной.
Нас запрещал ГКЧП, но когда к власти пришёл Ельцин, мы стали критиковать и новые власти, когда было за что. И нам писали читатели (а также звонил из администрации пресс-секретарь президента России Павел Вощанов), говорили о том, что нельзя критиковать Ельцина, потому что он свой, демократ, а критиковать надо Горбачёва. Но какой смысл нам был критиковать Горбачёва, когда он был уже не у власти?
Потом произошли события октября 1993 года, когда мы не заняли позицию какой-то одной стороны конфликта, а давали точки зрения и тех и других, что, конечно, не нравилось власти. А после событий 3–4 октября вернулась цензура, вернулись те же самые люди, которые там сидели при Горбачёве. И газета несколько номеров выходила с белыми пятнами, когда какие-то материалы цензор не подписывал. Так что тот, кто говорит, что во времена Ельцина не было давления на прессу, ошибается.
Мы всегда пытались основываться на интересах страны и давать слово тем, кто мог профессионально отражать объективную картину во всём её многообразии. Этой линии мы следовали, когда в газету пришёл Березовский. Продолжали следовать ей, и когда Березовский перешёл в жёсткую оппозицию к президенту.
Наш девиз был – «Без гнева и пристрастия». Этой линии мы придерживались и в газете, хотя у каждого журналиста были свои политические пристрастия и они голосовали по-разному.
Возможно, точнее было бы назвать нашу газету не «независимая», а «объективная».
