Евгений Водолазкин. Последнее дело майора Чистова.
– М.: Издательство «Редакция Елены Шубиной», 2026. – 384 с. – 40 000 экз.
Евгений Водолазкин – автор по-своему уникальный. Активно и откровенно пользуясь атрибутикой жанровой литературы, он заслуженно остаётся в поле мейнстрима, то есть так называемой большой литературы. Тут дело и в высоком литературно-художественном качестве его текстов, и в общечеловеческой актуальности вопросов, поднимаемых им. Вот и в его новом романе приёмы детектива и фантастики только помогают касаться проблем метафизического характера. Майор полиции Чистов и старший лейтенант Ведерников открывают тайны бытия, причём очень современные тайны… Можно ли оживить, очеловечить искусственный интеллект? Что для этого нужно? Этика? Человеческие воспоминания? Или так называемые пробелы? «Ни одно, даже самое подробное, повествование не описывает жизнь сплошняком. Оно опускает общие места как само собой разумеющееся. Как работу сердца или лёгких, без которой, понятно, никаких дальнейших действий не предвидится», – учёные Литвины – братья Георгий и Григорий – и жена одного из них – Галина – назвали эти самые «общие места», которые обычно выносят за скобки, «пробелами». Их они наравне с воспоминаниями разных людей использовали в процессе «воспитания» своего детища – робота с искусственным интеллектом Ивана Ивановича Бармалеева.
Если бы не эти философские вопросы, получилось бы обычное расследование убийства Григория Литвина. А так… Не сразу удаётся разобраться, которого из братьев-близнецов убили и чья жена – Галина.
Чистов интересуется потусторонним миром, и, похоже, это взаимный интерес… Уместно вспомнить: «Если долго всматриваться в бездну – бездна начнёт всматриваться в тебя». Майор не спешит закрывать дело, хотя есть «удобный» подозреваемый. «Так ведь у человека есть не только разум, но и чувства – всё то, что в совокупности своей составляет душу. Если бы он, Чистов, был, к примеру, роботом, он бы давно закрыл следственное дело. Только вот что-то в нём не позволяло это сделать. Интуиция? Но ведь интуиция – это в конечном счёте проявление души».
В ходе следствия душе майора предоставляется возможность «погулять» между мирами и странами и даже допрашивать души подозреваемых. Вся компания обвиняемых и обвинителей попадает в аварию, и некоторое время неизвестно, кто из них останется в мире живых.
Есть и ещё один важный вопрос: может ли быть подозреваемым робот Иван Иванович? Мог ли он убить? А если мог, то при каких условиях? Ему кто-то приказал? Есть ли вообще у машины этика? В 1942 году Айзек Азимов сформулировал основные законы робототехники. Первый из них: робот не может причинить вред человеку – как действием, так и бездействием. И даже второй закон, про безоговорочное подчинение человеку, и третий, про заботу о собственной безопасности, не могут противоречить первому. Правда, «законы» эти носят умозрительный характер, скорее рекомендательный. И бунта машин не исключают.
И вот что интересует в этой связи старшего лейтенанта Ведерникова: «Имею честь быть знакомым с Татьяной Владимировной Черниговской, и у нас с ней общий электрический вопрос: прежде чем включать машину, не стоит ли позаботиться о том, чтобы имелась возможность её выключить? Вопрос совсем не праздный, потому что выключателя в ответственный момент мы можем не найти».
Есть и ещё вопрос: а не становится ли человек под бременем обязанностей, формальностей и субординаций роботом? Не стал ли таковым за время полицейской службы доблестный старший лейтенант Ведерников? Нет, понимаем мы из логики повествования. И в первую очередь потому что он сам ведёт это повествование, и его занимает этот творческий процесс. Да, у него есть консультант по литературной части, Феликс Прохлада, но это, что называется, «закадровый персонаж», в тексте его нет, приводятся только его комментарии. Так, может быть, именно в способности к созидательным процессам и спрятано главное отличие естественного интеллекта от искусственного?
«Что важно: художественное творчество – не монолог автора, как это порой себе представляют. Это диалог с читателем – в серьёзно понятом смысле. Но в ещё более глубоком (высоком?) смысле это – диалог с Кем-то большим, чем автор с его опытом, и читателями. Происходит то, что так хорошо выражено в строках поэта:
– С добрым утром, Бах, – говорит Бог.
– С добрым утром, Бог, – говорит Бах.
Я вот думаю: сколько всего закачали в Иван Иваныча, а человеком он не стал. Увы. И не станет. И не скажет Бог ему: «С добрым утром!»
Тем персонажам романа, которым посчастливилось выжить, стоит сделать главные выводы из всей этой истории: «Не выносить ничего за скобки. Понимать, что всё существует в неразрывной связи – великое и малое, буква и пробел». Это необходимо, чтобы проживать свою единственную жизнь осознанно и подробно.
Ольга Камарго, Андрей Щербак-Жуков
