Как рассказывает нам автор канала «Путешествия с фотокамерой», в курных избах дым поднимался к высокому потолку, оседал на стенах и постепенно уходил через маленькое окошко под крышей.
Окна делали крошечными, чтобы сберечь тепло, а зимой вместо стёкол вставляли пластины льда или бычий пузырь.
Печь занимала центральное место в жизни дома — и не только для готовки. Когда не было возможности сходить в баню, в печи мылись: после того как прогорят угли, выметали золу, стелили солому, ставили корыто с водой — и вот готова импровизированная парилка. Причём ширину устья печи заранее рассчитывали так, чтобы оно подходило по размеру к плечам обитателей дома.
Зола из печи шла в дело: её заливали водой и получали щёлок — натуральное средство для стирки. Практичность была в основе всего: даже мусор не выносили за порог — сжигали в печи. Считалось, что вместе с отбросами может уйти благополучие семьи. А золу потом использовали как удобрение.
Питание тоже строилось на том, что давала природа. В кашу добавляли луб — мягкий слой под берёзовой корой, в хлеб подмешивали муку из желудей, в кашу — лебеду. Пили берёзовый сок и сосновый «сок», ели грибы, ягоды, репу, крапиву, мох, шишки. В Архангельской области лепили обрядовые пряники в виде животных и птиц — козули. Их не ели, а использовали как обереги: например, холмогорская козуля с 52 птичками символизировала календарь — по числу недель в году.
Уклад жизни диктовал свои правила и в семейных отношениях. В доме главной была старшая женщина — она решала, кто чем занимается, как вести хозяйство, когда заготавливать припасы. Особенно это проявлялось, когда мужчины надолго уходили на заработки.
Существовали и строгие социальные нормы. Например, женская коса была своего рода «документом»: незамужние девушки носили одну косу, замужние — две. Если девушка не выходила замуж к 25 годам, она оставалась с одной косой на всю жизнь и часто становилась изгоем: ей не доверяли печь хлеб, помогать при родах, не звали на посиделки.
Для младенцев тоже были свои приспособления: чтобы ребёнок не мешался под ногами и был в безопасности, его привязывали специальным повойником. А если малыш рождался слабеньким, его могли «перепечь» — обмазать ржаным тестом (на воде из трёх разных источников) и трижды поместить в тёплую печь без огня. Ритуал сопровождался песнями и заговорами: печь считалась местом силы, а тесто символизировало жизнь, подобно хлебу.
Спали в избе всей семьёй — 10–20 человек: кто на лавках, кто на полу, кто на печи. Молодожёнам отгораживали уголок тканевым пологом для уединения, а если хотелось ещё больше приватности — можно было отправиться на сеновал или в баню.
Деревни часто выглядели необычно: почти без высоких деревьев и кустов. Это объяснялось просто: всё шло в дело — на постройки, заборы, дрова, корм скоту. К тому же без густой растительности пожар распространялся медленнее.
А ещё на Севере двери домов не запирали, потому что это могло означать, что его хозяева что‑то скрывают от соседей, а еще это потому, что в случае опасности любой мог зайти и укрыться.
И даже проводы в последний путь могли быть не печальными, ведь у некоторых народов было принято провожать молодого неженатого человека в мир иной с песнями и плясками.
А еще мы рассказали о том, как не купить авто с сюрпризом.
Фото: Freepik