Что стоит за спором Украины и Польши вокруг Бандеры?

Олег Неменский, историк, публицист

Разгоревшиеся в последнее время польско-украинские споры по поводу культа Бандеры имеют одно свойство, которое трудно не заметить, наблюдая из России. Если вслушаться в заявления польской стороны, быстро становится ясным, что у неё нет никаких претензий к самой идеологии, которая стоит за этим культом. Их претензии касаются того факта, что бандеровцы устроили резню поляков и что для Польши это геноцид, о котором она не забывает. «Оставьте всё то же и так же, только не прославляйте Бандеру и его товарищей», – как бы говорят поляки украинцам.

Осуждения подхода бандеровцев к иным народам за этим нет. Если бы они устроили резню москалей, то вопросов к ним не было бы никаких, скорее только одобрение. Не раз звучавшие из России предложения совместно осудить украинский интегральный национализм воспринимались в Польше с большим удивлением и скепсисом: «У нас к ним конкретная претензия, они поляков убивали, вы-то тут при чём?»

И вот за этим открывается огромный ценностный разрыв, причём не только с Польшей, но и со всем Западом, гармоничной частью которого она в этом смысле является.

Мы сталкиваемся с той его особенностью, которую упорно не хотим замечать. В нашей культуре считается недопустимым думать о целых народах как о дурных, по своей природе низких, чем-то принципиально плохих. Расизма нет в нашей традиции. Из-за этого, кстати, в СССР во время холодной войны не было такой враждебной пропаганды против западных народов, какая велась тогда же (да и по сей день) на Западе против русских. У нас принято было осуждать лишь «буржуазные правительства». Даже на немцев мы не стали навешивать чувство коллективной вины за злодеяния нацистов, заявив, что советский солдат освободил трудовой народ Германии от этих злодеев.

Интересно наблюдать, что в России сейчас обыкновенно называют «нацизмом». А именно – разделение народов на «плохие» и «хорошие» и построенную на этом политику ненависти. Сам нацизм – очень специфическая немецкая идеология первой половины ХХ  века, но она особенно ярко выражала свойства западной цивилизации, которые проявлялись и в другие столетия. То, что русский человек называет нацизмом, связано не столько со знаниями его идейных основ, сколько с историческим опытом встречи с ним на фронте и в оккупации. А это и был опыт контакта с Западом, который забыть невозможно.

В Европе нацизм теперь считается плохим только своей «авторитарностью» и Холокостом, а отвержения тех его черт, которые для нас и составляют его лицо, в сущности, нет. Этого в западной оптике не разглядеть, потому что они просто в их культурной норме. Да, там могут увлечься осуждением антисемитизма, но одновременно с лёгкостью переключаются на типологически схожую с ним русофобию. Там не отвергают сам принцип, меняют лишь его объекты. Таково свойство их культуры.

И теперь, когда мы встречаемся с Западом, мы всё больше видим в нём то, что наиболее ярко проявилось во время Великой Отечественной войны. Под борьбой с нацизмом, ставшей важнейшей темой современной русской культуры и политики, на самом деле скрывается борьба с неприемлемыми для нас глубоко укоренёнными в истории чертами западной цивилизации. Борьба за утверждение своих ценностей, в том числе и на Украине.

А разгоревшийся скандал между Варшавой и Киевом к этому, к сожалению, никакого отношения не имеет.