Да будет свет

Александр Кондрашов

Начало фильма для нашего военного времени, когда всё чаще узнаёшь о гибели или ранении хорошо знакомых людей, какое-то даже вызывающее: героиня трагически переживает болезнь и уход своей любимой кошечки.

Пару минут, пока Маша (Мария Карпова) ждала человека, который сделает кошке укол, вертелось словцо «ждуны» для заголовка рецензии, но горе девушки было неподдельным. А вдруг она на самом деле так одинока, что кошка – единственный «человек», который её понимает? Потом выяснилось, что у Маши есть друзья – актёры-однокурсники. Они не звёзды шоу-бизнеса и не богема, а обычные люди. Хотя и необыкновенные. Это понимаешь, когда всё глубже погружаешься в их мир, бережно воссозданный – замкнутый, немного инфантильный, иногда смешной, эпатажный и абсолютно беззащитный, ведь «обидеть артиста может каждый, помочь материально никто»… И ловишь себя на глупой улыбке, потому что это всё знакомо до боли, и ты их всех, так достоверно существующих, понимаешь, жалеешь…

Возможно, примерно такими были актёры Вахтанговской студии в голодные революционные годы. Правда, сейчас годы не голодные, не революционные, и нынешние студийцы не ставят «Турандот», живут жизнь, пробуются в кино, правят сценарии, пишут голосовые сообщения продюсеру, готовятся к спектаклю. Правда, святого отношения к искусству что-то уже не чувствуется…

Герои фильма – десять лет назад окончившие театральное училище актёры и режиссёры – не очень успешные, они как будто немного мёрзнут и потому жмутся друг к другу. Дружеские связи они сохранили, видимо, благодаря своим педагогам и ушедшему мастеру – Леониду Хейфецу, ведь именно его голос звучит в конце фильма, и именно у него учились в ГИТИСе и автор фильма Софья Райзман, и исполнитель главной роли Александр Паль, кстати, их курс был на редкость успешным, там ещё учились Александр Петров, режиссёр Молочников… Фильм кроме всего прочего – приношение учителям. Благодарная память. Четыре года в училище – прекрасное, незабываемое время, не только потому что все были молодыми, чистыми, горячими, – это было и очень трудное время, Хейфец – очень требовательный педагог, беспощадный к неправде, он реально мучил – за всё на самом деле надо платить. И за свободу тоже…

Единственному из друзей – Саше (герою Паля) – повезло. Видимо, он снимается, у него есть поклонницы, и именно он улетает за границу. Правда, тут ситуация немного не нашего времени: кто хотел, давно уехал, и сам Паль за границей снимался и понял, наверное, как и все наши покорители Голливуда: «Нужны мы, Вань, в Париже, как в русской бане лыжи». Однако в фильме Саша всё-таки уезжает и как будто навсегда, даже ключи и генеральную доверенность на квартиру оставляет бывшей возлюбленной. Мария Карпова вроде ничего особенного не играет, но по-хейфецовски «несёт событие». От её героини осталось ощущение жизненной катастрофы – замечательная работа. Саша не объясняет, почему уезжает, и никаких политических деклараций ни он, ни кто-то другой в фильме, слава богу, не делает. Даже намёков нет.

Да и какие намёки? Актёру нужна интересная, наполненная страстями жизнь в образе, в своей шкуре ему неуютно, и без работы он тоскует и умирает. И потому ради роли готов на многие жертвы, если не вообще на всё. Важно понравиться тем, кто их даёт: режиссёру, а теперь ещё важнее – продюсеру.

Фильм сравнивают с «Заставой Ильича», «Июльским дождём», ещё с французской «новой волной». Мне показалось, что общее одно – их снимали молодые, не испорченные шоу-бизнесом люди. Честно. Про то, что знают. Райзман – про столичную кинотеатральную тусовку, притом не самую удачливую её часть. В фильме никто не говорит о любви, но она есть. Жаль, что среда специфическая, не всем знакомая. И тема. Прощание с театральной юностью, друзьями, иллюзиями. В самом конце вдруг становится страшно, когда героиня останавливается на переезде – вдруг бросится под поезд?

Я бы сравнил «Картины…» с лентами Отара Иоселиани: про музыканта, попавшего под машину, – «Жил певчий дрозд» и про одну абсолютно счастливую африканскую деревеньку, которую убила цивилизация, – «И стал свет».