Десятилетний опыт сельхозбизнеса (не сверхуспешный, но и не провальный) располагает к размышлениям о будущем. Не только своего бизнеса, а в целом сельского хозяйства. Вообще-то сегодня думать о будущем не принято, а полагается «жить здесь и сейчас» – такая нынче расхожая философия.
Неправильная философия! Образ будущего и план его достижения создаёт тягу колоссальной силы и в маленькой человеческой жизни, и в жизни большого народа. Уж как ни издевались в перестройку над словосочетанием «светлое будущее», а без него – плохо. Когда есть вдохновляющий образ будущего, каждое мелкое сегодняшнее дело – это кирпичик в здание этого будущего. Верно и обратное: отсутствие образа будущего и плана его достижения приводит к унылому переползанию со дня на день и в конечном счёте к деградации.
Поэтому хочется наметить хотя бы беглыми штрихами, какое сельское хозяйство нам нужно.
ЗАЧЕМ?
Прежде всего для чего? Очевидно: для самообеспечения продовольствием. Быть зависимым в таком деле – рискованно. Западу есть на какие кнопки нажать, чтобы сделать нас послушными.
Есть и другие причины. Бросив сельское хозяйство, мы теряем нашу территорию. Наше громадное пространство философски и хозяйственно бессмысленно.
Оно – пусто. А всё пустое, ненужное, брошенное привлекает тех, кому нужно. У американцев есть присловье: use it or lose it – используй, не то потеряешь. Относят это обычно к умениям и навыкам, но к земле и природным богатствам эта мудрость тоже применима. Особенно когда в стране живёт 5% населения Земли и сосредоточено 40% ресурсов.
В деревне корень нашего народа. Если мы не хотим потерять себя как народ (а сколько народов сгинуло в истории!), деревня нам нужна. Притом полнокровная, откуда можно было бы черпать творческие силы. Был такой немецкий антрополог Ганс Гюнтер – он прямо говорил: «Народы рождаются в деревне и умирают в городе». Именно из деревни черпает силы любая развивающаяся цивилизация. Человек, проживший жизнь в бетонной многоэтажке, никогда ничего существенного не придумает. Его мышление плоско, как бетонная плита. Почему? Да потому что ребёнком он должен видеть лес, реку, жучков-паучков, чтобы вырасти не роботом. Наша великая литература XIX века создана жителями поместий. А современное, с позволения сказать, искусство – жителями бетонных коробочек.
Жители многоэтажек не размножаются. Почему? По-видимому, потому, что человек подсознательно ощущает тесноту, ограниченность территории. Если хотим остановить вырождение – делать надо аккурат противоположное нынешнему: возвращать людей на землю!
ЕСЛИ ОСТАВИТЬ ВСЁ КАК ЕСТЬ
В американских брошюрках для начинающих бизнесменов часто встречается такая мысль: если всё делать, как прежде, то и результат будет такой же, как прежде. Так что ждать развития, делая всё как прежде, – это утопия. Наше сельское хозяйство на протяжении четверти века было предоставлено рынку. За эти десятилетия мы воочию убедились, как действует его «невидимая рука»: производятся зерновые – это выгодно. Животноводство не развивается. Развивается птицеводство. Земли при этом деградируют: из-за хронического недовнесения удобрений (они дóроги), из-за того что бросили мелиорацию. Интеллигентские прекраснодушные рассуждения, что-де частный собственник будет землю любить и холить, не то что совхоз, – это сущая чепуха. Современный капиталист не ассоциирует себя со своим бизнесом, обычно его цель – раскрутить его и продать какому-нибудь инвестфонду. Поэтому его задача – сиюминутная прибыльность. Разумеется, случаи бывают разные, но генеральная тенденция такая.
Наше ростовское хозяйство тоже живёт и действует в условиях рынка. Если всё будет идти, как идёт, оно будет сохранять свою зерновую специализацию. Поливные земли, на которых выращиваются овощи, сокращаются, поскольку не то что на развитие, а даже и на ремонт поливной системы денег не хватает. При вложении в поливную систему наша прибыль немедленно превращается в убыток. Вообще мелиоративные работы окупаются за 30–50 лет – это общемировые данные. Легко сообразить, что никакой частник их делать не будет: только государство. Недаром особенно мощно велись такие работы при авторитарных правлениях: у нас при Сталине, в Италии при Муссолини. Историки государства и права склоняются к мысли, что само государство как политическая система возникло не для поддержания господства угнетателей над угнетёнными, как мы когда-то учили, а для проведения масштабных мелиоративных работ, которые в Междуречье были условиями выживания.
Нужна ли нашему хозяйству помощь государства? В той деятельности, которой мы занимаемся, – нет. Мы в настоящее время способны работать даже и без кредита. Если не распихивать прибыль по карманам, а вкладывать её в дело – можно понемногу обновить технику, хранилища. Вот этим мы и намерены заниматься. Развитие ли это? Нет, это просто поддержание того, что есть. Причём поддержание только самой простой и наименее капиталоёмкой отрасли сельского хозяйства – полеводства. В СМИ и политических речах любят поминать всуе «развитие» – так вот специально оговариваю: развития тут никакого нет. И ничего сверх этого рыночный подход не принесёт.
ЕСЛИ ХОТИМ РАЗВИВАТЬСЯ
Если же наша страна ставит задачу достичь самообеспечения продовольствием – тут потребуется развитие, т.е. создание того, чего в настоящий момент нет. Потребуется освоение новых навыков. По сути, создание новых отраслей промышленности.
Для этого государству придётся вести активную сельскохозяйственную политику, и даже шире – экономическую политику. И даже ещё шире – вообще политику – в старинном, аристотелевом, смысле: управлять полисом, государством, всей жизнью в нём. Такой политики сегодня нет. Кто говорит, что есть, – не верьте ему.
Любой переход от бездействия и расслабленности к действию – очень труден (по себе знаю). Потом – легче: втягиваешься. Действиям должен предшествовать план, нужны умные и энергичные люди – трудная это работа. К тому же, начав её, ты автоматически становишься за всё ответственным и перед всеми виноватым, а так – «Рынок, ничего не знаю». Так что понять наших начальников очень даже можно. Но, повторюсь, если хотим развития – государство должно действовать в первом лице. Просто раздавать деньги (даже в предположении, что они есть) – ни в коем случае нельзя. Их корова языком слижет, и – как не было.
Пока, похоже, никто к серьёзной политике не готов: «экономический блок» правительства, сколь я понимаю, состоит из либералов-монетаристов-рыночников. Но всё в жизни меняется.
Меры вообще-то известны: так действовало когда-то ЕЭС. В послевоенную пору Общий рынок и был создан главным образом для обеспечения оголодавшей за войну Европы продовольствием. Для этого понадобилось отгородиться от всего мира заградительными пошлинами. Были повышены цены на внутреннем рынке вдвое сравнительно с мировыми. В сельскохозяйственное производство пошли деньги. Те, кто имел свободные капиталы, увидели там прибыль и начали вкладывать в агробизнес.
Сегодня деньги, свободные деньги, есть – и у государства, и у граждан. Но они вкладываются в роскошь, в «понты», в золотые бруски Сбербанка, в недвижимость, в том числе зарубежную. Вкладывают свои сбережения в агробизнес только редкие пофигисты. В случае если российский бизнес увидит действительную прибыльность сельскохозяйственного производства – деньги пойдут.
КТО ЗАПЛАТИТ ЗА ЕДУ
Российский сельхозпроизводитель сейчас работает вслепую: сея пшеницу или горох, он не знает, по какой цене он всё это продаст. Оттого он не может эффективно планировать свои затраты. Кстати, в последние годы сельхозпродукция не дорожает, а все факторы производства: солярка, электричество, агрохимия – дорожают, и очень резво. По уму, сельхозпроизводителю надо в начале года знать, по какой цене он сможет продать свою продукцию. Эту цену нужно – скажу страшное слово – назначать. И она должна быть привлекательной, выгодной для производителя. Единственный способ поднять сельское хозяйство – сделать его привлекательным местом приложения капитала. Капитал – и тут рыночники совершенно правы – течёт туда, где выгодно. Вот и надо сделать, чтоб было выгодно!
Да, таким образом мы перекладываем на плечи всего общества заботу о производстве еды. Да, это так. Но это единственный способ запустить сельхозпроизводство и достичь развития. Так нужно сделать, если мы взаправду хотим достичь продовольственной независимости. Не хотим – сойдёт как есть.
Цены взметнутся вверх? Давайте разберёмся, насколько. В цене еды в магазине главная составляющая – это торговля, притом розничная: больше всего добавляет она. В цене изделий из зерна собственно зерно составляет около 7%. Теперь представьте, что цены на зерно выросли вдвое. Тогда при изготовлении пачки печенья за 100 рублей зерно там стало составлять не 7, а целых 14 рублей. То есть пачка стоит 107 рублей. Цена её выросла на… 7%. Это пример умозрительный, а вот из жизни. Пару лет назад у нас лук с поля забирали по 3 руб., а его же продавали на рынке по 30. И это не что-то необычайное. При таких соотношениях три он стоит или пять – дела особо не меняет.
Разумеется, лукавые торговцы (а лукавство – профессиональное качество торговца) при ЛЮБОМ повышении цен на сельхозсырьё тут же повысят цены на свои товары на столько, на сколько повысились цены, и даже больше. И будут делать невинные глаза: цены на пшеницу ведь выросли на 30%, вот и наши бублики подорожали! Тут, видимо, тоже не обойтись без регулирующего вмешательство государства.
Надо суметь разъяснить людям, для чего это делается. Да, они будут платить за продукты больше, но у них появится работа и вместе с нею – деньги. Ведь вся эта деятельность приведёт к созданию новых рабочих мест, вообще к развитию.
Что требуется ещё? Видимо, нужно так или иначе раздавать еду неимущим. В США талоны на питание получают более 45 млн. человек. Это не просто способ помочь бедным (которых от помощи становится, по правде сказать, не меньше, а больше), но и поддержать своих фермеров. У нас это может иметь другие формы: например, кормить детей в школах.
Потом важно начать воспитывать полезные пищевые привычки: есть меньше, да лучше. Надо утвердить ГОСТы на ВСЕ производимые продукты, и пусть их разнообразие уменьшится в любое количество раз, но останутся только качественные и надёжные. Если будет не сто сортов колбасы, а десять – никто не пострадает, кроме производителей дряни. Это тоталитаризм? Лучше тоталитарное здоровье, чем демократический гастрит с ожирением в придачу.
Всё это имеет самое непосредственное отношение к сельскому хозяйству и к сельскохозяйственной политике.
Что ещё? Государство должно закрыть границу для ввоза сельхозпродукции и для вывоза удобрений. Вряд ли это возможно сделать мгновенно, но растягивать тоже нельзя, и главное – надо понимать, к чему мы стремимся; план надо иметь. Потому что, как справедливо пишут американцы в тех же брошюрках для начинающих бизнесменов: «Отсутствие планирования есть планирование неудачи». В старые времена это понимали и у нас, потом забыли.
Нужно радикально снизить тарифы РЖД. Сегодня они настолько высоки, что привезти, положим, в Петербург сибирскую пшеницу – нерентабельно. Регионы, как в стародавние времена, экономически замкнулись. А такое положение радикально противоречит специализации. Разруливать такие затруднения – дело государства, больше некому.
СКОЛЬКО КРЕСТЬЯНИНУ СВОБОДЫ НАДО
Уж как издевались в перестройку над тем, как колхозам-совхозам диктуют из райкома, что и когда сеять или убирать. И невдомёк было, что в тех самых странах, которые тогда взахлёб хвалили и ставили в пример, земледельцам многое буквально диктуют. Земледельцы нуждаются в руководстве – организационном, технологическом. В передовых странах фермеры – давно своеобразные наёмные работники корпораций по переработке сельхозпродуктов. Им дают семена, технологии и забирают урожай по заранее оговорённым ценам. Ещё в 90-е годы я наблюдала в Средней Италии сахарное предприятие, руководившее всеми окрестными фермерами, которые, оставаясь юридически независимыми, выращивали для него сахарную свёклу. Заводу нужна была свёкла определённых параметров – вот он и заботился о семенах и технологии. И вовсе никто из фермеров не мечтал ни о какой независимости! Разумеется, постоянно происходят «тёрки» по поводу цен, но общий подход всех устраивает.
Такой порядок ещё более выражен и отточен в США. Тамошние фермеры, которых нам когда-то приводили в пример в качестве вольных и независимых хлебопашцев, на самом деле своего рода рабочие пищевых корпораций. По-видимому, что-то подобное нужно и нам. Земледелец должен выращивать сельхозпродукцию – довольно с него и этого. А какая она должна быть – ему должны сказать со стороны.
У нас, по-видимому, это должны быть большие госкорпорации, перерабатывающие сельхозсырьё. Именно им мы, низовые сельхозпроизводители, хотели бы сдавать свою продукцию по заранее известным ценам.
Сегодня нет и не может быть тех умилительных вольных хлебопашцев, о которых четверть века назад грезили перестроечные витии и профессиональные печальники горя народного. В сегодняшнем сельском хозяйстве выживают большие хозяйства: везде в мире идёт процесс укрупнения. Большевики это понимали, и были правы. Они были не правы в том, что пытались подавлять частную инициативу, а надо её не подавлять, а поставить на службу общему делу.
ЧТО ЕЩЁ МОЖЕТ ТОЛЬКО ГОСУДАРСТВО
Нам нужны подходящие для нашей страны сорта всех сельхозкультур. Сейчас сортовая работа заброшена. Семена закупаются за границей: так проще и удобнее. Закупать семена нужно каждый год: воспроизвести их домашним способом нельзя. Недаром в последнее время после всех громогласно объявленных продовольственных контрсанкций тишком сделали исключение: семена ввозить можно.
Это очень опасная зависимость! Собственно, весь третий мир сидит на крючке транснациональных корпораций: он зависит от них по семенам. Наши учёные вполне способны на эту работу. Разумеется, учёными нужно руководить: давать задания и спрашивать за результат. А когда семена будут – нужен разумный протекционизм со стороны государства.
Аналогично нам нужна собственная агрохимия – средства защиты растений от сорняков, вредителей и болезней. Плюс ветеринарные препараты, премиксы для животноводства. Всё перечисленное у нас сегодня импортное, что чрезвычайно опасно.
Эти многолетние инвестиции может сделать и частник, но только при уверенности, что государство ему гарантирует твёрдые протекционистские меры. Притом надолго, лет на двадцать. Если сегодня так, а завтра привезут из-за границы более дешёвую продукцию – отдельному предпринимателю легче в таких условиях заняться торговлей. Сельхозполитика должна быть ясной, твёрдой и – длительной. Чтобы люди увидели, убедились и – поверили.
Пока наше сельское хозяйство движется по бездорожью – физическому, организационному и идейному. Ввели – отменили, обещали – забыли. Но силён в народе хозяйственный инстинкт: чуть объявили о контрсанкциях – и сразу надежды появились.
Не дать бы им заглохнуть.
Татьяна РЫСЕВА
