Детка. Последний всплеск

Прокатчики в очередной раз пошловато перевели оригинальное название Babygirl (точнее было бы: малышка, детка). Лента Халины Рейн по жанру, как многим показалось, эротическая драма, однако главное здесь вовсе не эротика, не поиски удовлетворения сексуальных фантазий богатенькой бизнесвумен, не тема доминирования, а совсем другое. Горькое, печальное, неизбежное – с чем невозможно смириться.

Кажется, совсем недавно юная прелестная Николь Кидман замечательно играла в «Мёртвом штиле» (советский зритель увидел этот фильм на кассетах в конце 80-х), где стройная рыжеволосая австралийка показала себя прекрасной драматической актрисой и бесстрашной женщиной. С тех пор прошло почти сорок лет, она по-прежнему стройная, отважная, но... В кадре героине Кидман колют ботокс – актриса предстаёт такой, как есть, – на крупных планах возраст скрыть нельзя, она и не скрывает. Впрочем, выглядит прекрасно, лет на десять моложе своих пятидесяти семи. Роми – успешная бизнесвумен, её муж Джекоб – известный театральный режиссёр, его играет сам Антонио Бандерас, которому 64, но он тоже в великолепной форме. Фильм начинается с деликатно снятого полового акта, в котором Джекоб смотрится молодцом, но, оказывается, Роми имитирует оргазм, а потом сама, поглядывая на порнофильм в ноутбуке, доделывает то, что не получилось с мужем в постели. Странно, у нас многие дамы потеряли бы голову от одного взгляда Бандераса, но Роми не такова.

У неё хороший дом, отличная семья, две дочери-школьницы, старшая – старшеклассница, у которой уже романы... с девочками. Но эта американская семья воспринимается, как идеальная (Трамп ещё не отменил оскаровские стандарты относительно обязательного присутствия гомосексуальной темы, фильм делался при Байдене).

Роми руководит крупной компанией по производству роботов в Нью-Йорке и вдруг на улице возле её офиса встречает парня, который утихомиривает сучку, сорвавшуюся с поводка, бросающуюся на прохожих и испугавшую Роми. Парня зовут Сэмуэль, он устраивается в фирму Роми стажёром. Взгляды их встретились.

Сэмуэля играет молодой английский актёр Харрис Дикинсон, он запомнился в «Треугольнике печали», где сыграл инфантильного красавчика, способного по малодушию на любую подлость. Образ получился такой живой, узнаваемый и омерзительный, а Сэмуэль был так на него похож, что я полфильма подозревал его в разных подлых устремлениях. Но оказалось, что с его стороны был не только карьерный интерес к Роми, но и мужской. А уж Роми обуяла такая страсть, что она, как та сучка, готова была на всё, чтобы Сэмуэль её «потрепал по холке». Если бы с её стороны это был эксперимент (притом не первый) с молодым кобелём во имя оргазма, если бы всё дело было только в том, что во время секса стажёр доминировал над своей начальницей, как хозяин над своей собакой, то кино не имело бы художественной ценности и представляло бы интерес только для сексологов и психопатологов. Но в том-то и дело, что это был первый (и последний) случай в жизни Роми. Она впервые изменила мужу и в какой-то момент ради Сэмюэля была готова потерять всё: бизнес, семью... Это была страсть, и она понимала, что последняя.

Роми как будто попрощалась с собой. Говорят, красавица умирает дважды. В первый раз, когда постарела и утеряла свою красоту, потом фактически... И поэтому побеждённая, раздавленная героиня Кидман, за которой с первого появления на экране череда ролей независимых, так сказать, непобедимых женщин, вызывает сочувствие.

Почему за эту роль Кидман не номинировали на «Оскар»? Не понравилась невольная антифеминистская фабула фильма? Деми Мур в «Субстанции» играет лучше? Или Майки Мэдисон в «Аноре»? Впрочем, главной претенденткой в номинации «Лучшая актриса» оказался бывший мужчина Карлос Гаскон, актёр, переменивший пол, сыгравший трансгендерного мафиози в идейно «правильной» «Эмилии Перес».