Взгляд на приморскую литературу последних лет
Но регионы наши, вопреки всему, живы. И создаются там хорошие книги. И у них есть свои читатели. Данный обзор дальневосточной литературы – тому подтверждение.
Начну с утрат. В апреле 2014-го ушёл из жизни Владимир Щербак – журналист и писатель, автор многих произведений коренной дальневосточной прозы. В июле ещё одна невосполнимая потеря – скончался один из лучших современных поэтов Вячеслав Протасов, человек потрясающей скромности и обаяния. В какой-то мере и пророк. Как напишет вскоре после его ухода поэт и очеркист Эльвира Кочеткова: «…опережая время, Вячеслав Протасов ответил на все вопросы, которые мы только ещё сумеем или пожелаем задать».
Главные особенности и тенденции, сложившиеся в приморской литературе с конца 1990-х годов, прошедшие через нулевые, в десятых годах и сохранились, и усилились.
Это прежде всего ощущение принадлежности к Востоку – Китаю, Японии, Корее. Темы, жанры, мотивы Востока у нас изначальны (одна Русская Атлантида в Китае – Русский Харбин 1898–1945 гг. чего стоят!) и регулярны, как морозы и жара из северного Китая, тайфуны из Японии, циклоны из Кореи. Эти влияния накатывают на русское Приморье частыми волнами и оставляют след отнюдь не на песке – от рассказов, больше похожих на туристический анекдот, но в которых угадываются звуки и даже запахи знаковых мест Пекина (Лора Белоиван. Зайцы с площади Таньаньмэнь. Литературный Владивосток, 2013), до эссе с меняющейся оптикой, настроенной и на панораму, и на деталь современной Японии, с маленькими монологами в стиле хокку Имярек-сан, с портом Ниигаты и современными русскими кораблями, развёрнутыми в сторону Японии, но в своём могучем достоинстве не жаждущими реванша за Цусиму (Владимир Тыцких. На другом берегу Японского моря. Литературный Владивосток, 2014).
Любопытнее всего то, что в Приморье сегодня приходит русскоязычная проза из Китая и Японии. Главный дирижёр Харбинского симфонического оркестра Лю Кэцзи в 2013 году передал редакции альманаха «Сихотэ-Алинь» рукопись очерка «Моя русская бабушка», написанную по-русски!
Четыре года во Владивостоке жила жена японского дипломата Бранка Такахаши, сербиянка по происхождению. В 2009-м она уехала в Токио, но оставила заметный след в приморской литературе в виде россыпи довольно «женских», психологически тонких рассказов на русском языке. Сегодня студенты Дальневосточного федерального университета изучают их в курсе регионального компонента. Писательница в данный момент реализует интереснейший проект: переводит современные рассказы дальневосточных (в основном) авторов для сербского издательства «Стефан Первовенчанный» из города Кралево, где раз в три месяца выходит «толстый» журнал «Повеля», который возглавлял известный сербский писатель Горан Петрович. Из приморцев уже переведены новые рассказы Елены Супрановой, Ольги Шипиловой, юных Киры Король и Марины Леоненко (по рекомендации преподавателя университета)…
В поэзии (вынесем за скобки тот факт, что редкий приморский стихотворец не пробовал себя в жанрах традиционной японской поэзии)зарубежный Восток стал не просто темой, но поводом, иногда и предметом довольно серьёзных мировоззренческих раздумий.
В литературном Приморье – в особенности в последние пять лет – образ моря даёт столько материала, что о нём без труда можно отозваться обзором объёмом в целый номер «ЛГ». Конечно, по-своему это логично. Во Владивостоке почти все улицы ведут к морю… Один из самых глубоких русских поэтов и публицистов, живущих в Приморье, Юрий Кабанков как-то с уверенностью назвал Раису Мороз автором самых приморских стихов. Не будем оценивать справедливость этого суждения, а просто процитируем начало её стихотворения «Сначала было побережье»:
Приморье – это означает
При море.
Морем и живём.
И где бы ни стоял мой дом –
воды полосочка живая
горит и гаснет за окном.
Оно всегда при мне, во мне.
Живу я будто на волне:
то вверх несёт меня движеньем,
то вдруг собьёт – я в пропасть рухну…
И место моего рожденья –
не город, не село,
а бухта.
С приходом Раисы Мороз на капитанский мостик альманаха «Литературный Владивосток» это издание совершенно преобразилось, из него была решительно удалена процветавшая там тема местных «литразборок»; к сотрудничеству при новом редакторе приглашены (за некоторым всё же исключением) лучшие местные авторы, в том числе дебютанты. Альманах стал гораздо более качественным изданием.
В прозе, в отличие от поэзии, общепризнанных (хотя бы на местном уровне) достижений в современной литературе Приморья поменьше. Иногда она опускается до уровня графомании. (Так же, впрочем, как и в местном «море литературы» о тайге – как вам шедевр стиля: «Окружающая природа радует глаз» из повести Ю. Меринова?) В рассказе «По морским законам», принадлежащем перу Александра Ткачука, находим скорее бюрократический отчёт о дозаправке корабля в море с соответствующими языковыми перлами: «…это зрелище оправдывалось знаниями, высоким профессионализмом наших капитанов».
Но говорить, что достижений в морской теме в последние годы вовсе нет, несправедливо. Взять, к примеру, повесть Владимира Щербака «Похождения бравого солдаматроса» («ЛВ», 2013). В ней и юмор, и неповторимый колорит морского похода, диалоги, настоянные на морской соли («Молчать, когда тебя спрашивают!», «А вдруг война или какое другое мероприятие?»), и матросские частушки. Стоит большого уважения книга В. Гамаюнова, Д. Смирнова и В. Тыцких «Поклон адмиралу», изданная в городе Арсеньеве (2014). Назовём также рассказ Александра Романова «К вопросу о жвака-галсе».
Впечатляет, например, развёрнутая метафора: жвака-галс – это небольшая цепь, которая служит для крепления большой якорной цепи к судну. Оказывается, нечто малое может удерживать нечто гораздо большее, прикрепляться к нему. А отсюда ещё один соответствующий образ, берущий исток из вышеупомянутого рассказа: в своё время в Приморской писательской организации служили Пушкин и Чехов (правда, не А.С. и А.П.). Звонят, бывало, из Москвы: «С кем я говорю? – С Пушкиным. – Издеваетесь?! Кто у вас ответственный секретарь? – Чехов».
Сегодняшний Пушкин, как наше всё, оказывается в русле главных тенденций, а стало быть, без тени сомнений едет на Восток. Из Приморья в Китай. И дальше. Пушкин не мог не предвидеть экономического взлёта Китая, а равно и нынешнего противостояния России и Запада. По крайней мере, по мнению Вячеслава Протасова (профессора Университета Тояма, что в Японии, в прошлом печатавшегося в нашем «Рубеже», – кстати, писали о нём и Кабанков, и Лобычев – стало быть, нашего!):
Едет Пушкин в Китай,
встала пыль над верстой полосатой.
Лопухи, иван-чай
за каретой несутся хвостатой…
Олег КОПЫТОВ, доктор филологических наук, остров Русский, ВЛАДИВОСТОК
