Эссецензии, вольности, штучки

Мария Бушуева

Не нужно добавлять про котиков и прикреплять фотографии с островов/огородов – это точно не повлияет на экспертную оценку текста…

Н. Рубанова

Наталья Рубанова. Астрид Линдгрен, до востребования. Шиворот-навыворот-критика: эссецензии, вольности, штучки.

– СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2026. – 508 с.

В книге часто встречается определение снулый (-ая,-ые), обозначающее то, что Наталье Рубановой (далее – Н.Р.) неприятно в людях, в жизни и в литературе, косвенно указывая на обратное – на то, что увлекает, радует и нравится. В центре «обратного» – язык, стиль. Эссецензии (авторский неологизм), беседы и рецензии (формально соответствующие стандарту, но не стандартные) как раз чувство авторского стиля демонстрируют. К примеру, чудесное «Эссе-кунштюк с видом на озеро «Астрид Линдгрен, до востребования» – разговор со знаменитой шведской детской писательницей, вполне в стиле своих книг прилетевшей на свидание к Н.Р. уже оттуда – лирическая аллюзия на встречу и расставание Малыша и Карлсона: «Вы ещё прилетите?» Впервые этот текст, в который включены рассуждения о литературе и антивоенные дневниковые записи Линдгрен (1939–1945 гг.), я прочитала в журнале «Топос» с удовольствием, поскольку в детстве очень любила книжку о Карлсоне.

Астрид Линдгрен входит в «райтерскую октаву» Н.Р.: «Саррот – Саган – Линдгрен – Кундера – Гессе – Андерсен – Бродский – Кэрролл – Чоран – Набоков – Елинек – Этвуд…» Да, Саррот, Гессе и прочие – хорошо, но, признаться, мне ближе (с некоторой корректировкой) «матрица» Андрея Бычкова: «Достоевский – Толстой – Гоголь – Чехов – Андреев – Белый – Набоков – Кафка – Джойс – Пруст – Беккет – Арто».

Н.Р. высоко ценит «принцесс стиля» 90‑х: им посвящены в книге «Диптих с Мариной Палей» и эссе «Памяти Валерии Нарбиковой, или Лера Forever». А вот имя Андрея Бычкова, относимого кое-кем из критиков к «маргинальным классикам», знакомо не всем, и Н.Р. стремится поделиться своим открытием: «Сейчас расслышать тонкую нить прозы Андрея Бычкова способен далеко не каждый, это проза для эстетов. Книжных гурманов. Ценителей». Правда, литературные предпочтения Бычкова автора удивляют: «…почему г-н Бычков так подробно останавливается на Толстом, считая, в частности, его «Смерть Ивана Ильича» чем-то вроде откровения?» А герои Достоевского кажутся Н.Р. «в массе своей снулыми или чересчур театральными… да психи, психи же просто». Ироничные признания критика могли бы кого-то позабавить, кого-то оттолкнуть, кого-то возмутить, однако, если прочитать всю книгу, пассаж «антитолстой-антидостоевский» впишется лишь в одну авторскую грань, травмированную, как я понимаю, школьными уроками литературы. С учителями, похоже, Н.Р. не повезло, все искры критического разума – её личная заслуга. А текст-концерт («программка» представлена) буквально искрится умом, иронией, остроумием, талантом стилиста (контрасты, лиризм, вербальная игра), а также эрудицией и пр. Мне было интересно отслеживать разных Н.Р., по меньшей мере их в книге семь (7). Отметаю мозаичность, предполагающую, что все Н.Р., скреплённые нежной властью эго, расположены по горизонтали (если о накоплении интеллектуального багажа) или по вертикали (если о продвижении, т.е. к вершинам духа). Нет, это не мозаика, а голограмма «Наталья Рубанова-писатель»: книги изданы в «Лимбус Пресс», «Времени» и «Эксмо». Первую Н.Р., или Н.Р.-1, возможно, тянущую тень из ненавидимой ею провинции, где мельтешит «глубинный народец», озабоченный лишь засолкой капусты, поражает, что Ольга Балла (Ольга Балла. «Время сновидений», «Дикоросль-4», «Дикоросль-5») «даже способна ими – провинциями – восхищаться». Мне близка и понятна любовь к путешествиям «вглубь» России, – Балла способна угадать за обыденностью нечто невидимое, порой чудесное, перекликающееся с чем-то «своим», не всегда определимым. Кстати, ничего не нашла я крамольного и в рецензии, которую журналы отказывались публиковать: сборник «Литературная матрица. Россия глазами иностранцев», составленный исследователем с тюркским именем, показывал не лучшие стороны страны и народа – ну и что? Умный поймёт: точно так же можно (но вряд ли нужно) собрать нелестные очерняющие отзывы о представителях любой национальности и о любой стране.

Совсем другая Н.Р.-2, чувствующая (именно – чувствующая!), что литература «всегда выходит за пределы тутошних трёх измерений». Да, «вещество литературы оживает и оказывается не здесь. Проходит сквозь стены, если угодно. Уходит!» Н.Р.-2 реагирует, точно камертон, на живую прозу и способна любить отторгаемое или не замечаемое книжным рынком, озабоченным лишь прибылью, а ведь самобытную «глубинную прозу» с её особым стилем(!) рынок, ориентированный на сиюминутно-поверхностное, отвергает автоматически. Для Н.Р.-2 очень важен «Opus 8»: беседы с Ольгой Татариновой (1939–2007), одарённым прозаиком, поэтом, переводчиком. О.И. Татаринова признавалась: «Люблю и чту всех великих русских писателей и поэтов», и ощущала тревогу за русский язык: «Языку ведь нельзя дать погибнуть в это опасное для него время, когда он крайне утилизируется, упрощается – не в смысле изящества, а в смысле примитивизации. На язык у нас вся надежда – чтобы Россия осталась Россией, осталась на карте мира». Говорила Татаринова и о тех, кого Н.Р.-1 называла «глубинным народцем»: «Народ наш – всё ещё великий»… Портрет Татариновой высвечивает Н.Р.-3, с болью переживающую уход старшего друга – человека подлинной русской культуры с её всемирной отзывчивостью. В переводах Татариновой выходили поэты и прозаики ХХ века: Ингеборг Бахман, Пауль Целан, Айрис Мёрдок, Ева Штриттматер и многие другие, близок был ей лауреат Нобелевской премии Патрик Уайт. Игровая искристость эссецензий не противоречит сути Н.Р.-3: подлинное ведь никогда и никак не «снулое», скучны только клише, пусть и самые модные.

А вот и Н.Р.-4 – профессиональный рецензент и критик, вовсе не «понарошный», как иронизирует автор над собой. Рецензии, включённые в книгу, публиковали журналы («Знамя», «Урал», «Вопросы литературы»), «НГ-Ex libris», «ЛитРоссия», сетевые «Перемены», «Топос», «Дегуста», «Семь искусств». На мой взгляд, некоторые тексты выпадают из музыкально-искромётного стиля книги. Впрочем, читателю будет интересно узнать мнения Н.Р.-4 о стихах Е. Дорогавцевой, А. Коровина, Н. Поляковой, романе С. Николаенко, прозе Р. Сенчина, В. Лорченкова, Е. Сазанович, Е. Холмогоровой, о книге С. Чупринина или спектакле о Хармсе… Кстати, беседы с Игорем Фунтом и Александром Балтиным тоже в книге не лишние. Балтин заметил, что через литературу советского периода, вовсе не обязательно «советскую» (Шолохов, Платонов, Добычин, Казаков, Трифонов, Маканин), Н.Р.-4 просто перепрыгнула: от Набокова сразу в сейчас. В приоритетах Н.Р.-4 литература зарубежная. И это можно понять: многие российские премиальные виннеры (иной англицизм с усмешкой отражает качество) подражают европейской и американской прозе, а подражание обычно слабее оригинала. С интересом читается «досье» на французскую нобелиатку Анни Эрно, «чьи тексты меняют сознание», по страницам прошли Мишель Уэльбек, Гвен Э. Кирби, Эрленд Лу (его критик пожурила за банальность), Амедео Ла Маттина, Фредерик Бегбедер: «Библиотека выживания: 50 лучших книг» – по мнению Н.Р.-4, «антидот нынешней ангажированной и маркетинговой литпошлости».

Здесь читатель встретит Н.Р.-5, которая упорно отстаивает главное – язык, качество текста. И ставит верный диагноз современной российской прозе: «Очень многие «новые» (ох) писатели, как шлейф, несут за собой очерковость, упорно путая Прозу и Журналистику – а ведь у этих дам даже запах духов разный…» И тут же, то есть Н.Р.-6, объяснит всё про «Высокие Слова»: для издателя не важен талант, издатели – «бизнесмены, им не до «роли литературы» – им нужны продажи, ничего личного», «чем лучше человек пишет, чем тоньше и самобытней его текст, тем меньше у него шансов в железный сей век быть масслитно изданным». В общем, ребята, подсказывает Н.Р.-6, вам или придётся играть по правилам рынка, или искать того в литдебрях, кто верит: «Мода, если употреблять это слово применительно к искусству слова, должна быть исключительно на талант». А поскольку о моде на талант говорит Н.Р.-7 – редактор и создатель «Литературного агентства Натальи Рубановой», не всё так рыночно, есть артхаусные фильмы, должна быть и нишевая литература: для тех, кто понимает.