Выставка – блокбастер «Париж, эпоха модерна. 1900 — 1925» проходит при переполненных залах в музейном дворце Пети пале. Это третья часть арт-летописи после экспозиций «Романтический Париж.1815-1858» и «Париж 1900. Город – спектакль». О тех не столь далеких временах рассказывают здесь около четырехсот экспонатов — не только картины и скульптуры, но и архитектура, кинематограф, балет, мода, фотографии и чудеса техники – в залах Пети пале разместили тогдашние новинки – аэроплан и автомобиль.
В начале минувшего века город на Сене притягивал как живописцев и скульпторов, так и писателей, поэтов, композиторов, музыкантов, кинематографистов, хореографов, дизайнеров и кутюрье. В результате Париж не без основания претендовал на роль столицы европейского искусства, а Хемингуэй, как известно, назвал его «праздником, который всегда с тобой». Праздновал здесь триумф Русских сезонов великий выдумщик Сергей Дягилев.
Впечатляет участие наших соотечественников, вписавших немало славных страниц в историю эпохи модерна, когда Париж горделиво величал себя «городом – светочем». Поражает щедрое обилие талантов – уроженцев Российской империи, которые в силу разных причин оказались во Франции.
«Стряхивала с себя западную пыль»
Экспозиция в Пети пале стартует с картин Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, Марии Васильевой и Маревны, Пабло Пикассо и Марка Шагала. Главная амазонка отечественного авангарда Гончарова задавала тон в постоянном поиске, пробовала себя в разных направлениях. «Этим настоящим амазонкам, скифским наездницам, прививка французской культуры сообщила только большую сопротивляемость западному «яду», — констатировал поэт-футурист Бенедикт Лившиц.
В течение полутора десятилетий – до самой кончины Сергея Дягилева в 1929 году – творчество Гончаровой во многом было связно с Русскими сезонами. Ее первой работой для них стали декорации для оперы Римского-Корсакова «Золотой петушок».
В Париже Гончарова, по ее словам, «стряхивала с себя западную пыль и шла к Востоку». И не случайно посвященную ей в 2023 году выставку в Третьяковке назвали «Между Востоком и Западом».
Наталья, рассказывал мне их друг, французский журналист Фредерик Потшер, испытывала страсть ко всему русскому. Ларионов был похожим на доброго и нежного медведя. Прожив в Париже много лет, он освоил всего полсотни французских фраз, которыми вполне обходился. Они скончались в Париже, но значительная часть их работ по их завещанию вернулась на историческую родину в 80-е годы.
Особый блеск парижской эпопее модерна придавали именно Русские сезоны. Они начались с выставки художников в 1906 году, за которыми последовала череда оперных спектаклей, симфонических концертов и, наконец, балетных премьер.
Событием явилось открытие в 1913 года Театра Елисейских полей, на сцене которого шли наши балеты, начиная с «Весны священной» Игоря Стравинского. Оглушительный скандал на премьере сопровождался свистом и потасовками в зале, которые устроили экзальтированные зрители, возмущенные невиданными новациями в музыке и в постановке. Сам Дягилев ликовал: «Вот это настоящая победа! Пускай себе свистят и беснуются!»
Повествование о Русских сезонах в Пети пале идет под аккомпанемент музыки Стравинского. В его экспозиции замечательные портреты самого композитора и примы — балерины Тамары Карсавиной, написанные художником Жан-Эмилем Бланшем, костюмы Николая Рериха к «Весне священной». Дягилевская антреприза, отмечали критики, способствовали балетному ренессансу во Франции и, по сути, создала новый балет, основанный на синтезе танца, музыки и живописи. Сам Дягилев, по его словам, « хотел изобразить современную Россию, которая живет, дышит, имеет современную физиономию».
«Парадом» командует Пикассо
Здесь же поражают декорации и костюмы Пабло Пикассо к другому дягилевскому перформансу, шокировавшему Париж, — балету «Парад», во время которого буржуазная публика опять-таки едва не разгромила парижский Театр Шатле. Расцвет таланта Пикассо совпал с Русскими сезонами, и именно балет, по мнению искусствоведов, служил ему главным источником вдохновения.
Балетный дебют в «Параде» примечателен еще и тем, что на его репетициях Пикассо познакомился с балериной Ольгой Хохловой, с которой вскоре обвенчался в русском Соборе Александра Невского в Париже. В Пети пале Ольга представлена лучшим своим портретом кисти Пикассо, выполненным в неоклассической манере. «Учти, что я хочу быть на себя похожа», — предупредила она мужа, который в те годы исповедовал кубизм.
В Пети пале вспоминают и павильон Советского Союза на Международной выставке декоративного искусства и художественной промышленности 1925 года в Париже. Ему присудили Гран-при за «воплощение образа пролетарского искусства новой России». Архитектурный шедевр создал молодой гений Константин Мельников, который вскоре завоевал мировую известность.
Мария Ивановна – «красная Мата Хари»
Едва ли известна французам художница Мария Ивановна Васильева (1884-1957), судьба которой не менее удивительна, чем ее творчество. Появившаяся на свет в Смоленске, она училась в Петербурге и в 21 год приехала в Париж благодаря стипендии вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Брала уроки у самого Матисса и быстро стала заметной фигурой интернациональной богемы. Ее называли «доброй феей Монпарнаса» — в годы Первой мировой войны она открыла в Париже благотворительную столовую для бедных художников, а потом и Академию искусства (ныне Вилла Васильевой).
Если верить легенде, Ленин и Троцкий заходили в столовую, которую парижская полиция считала «рассадником революционных идей», а саму Марию Ивановну – «красной Мата Хари». Однажды ее посадили в тюрьму, но вскоре выпустили – у «доброй феи» нашлись высокие покровители.
В Первую мировую отважная смолянка трудилась добровольцем — санитаркой во французском Красном кресте. Кураторы экспозиции разыскали ее медицинское удостоверение, которое показывают в витрине одного из залов. Бурная богемная жизнь не мешала творчеству. Васильева демонстрировала свои труды не только в Париже, но и в Лондоне, Нью-Йорке и Москве.
Наконец, она успела родить дочку знаменитому мексиканскому художнику-коммунисту Диего Ривере.
Свои последние дни Мария Ивановна доживала в старческом доме для художников в парижском предместье Ножан-сюр-Марн. На долгое время ее забыли в России. К счастью, теперь ее картины возвращаются на родину и стремительно растут в цене. На недавних торгах «Кристис» ее полотно продали за четверть миллиона евро.
Парижская одесситка Соня
Амазонки искали себя в новейших течениях – футуризме, абстракционизме, кубизме, сюрреализме, дадаизме или совсем экзотическом «орфизме», построенном на абстрактных цветовых контрастах, которые придавали изображению ощущение движения. Вместе со своим мужем Робером Делоне его изобрела в Париже бывшая одесситка Соня Терк-Делоне (1885-1979)
— К сожалению, Терк-Делоне, которую я считаю крестной матерью абстракции, в России пока знают плохо, — рассказывала мне ее биограф Софи Шово. – Она жила во Франции, когда страну захлестнула волна русомании. Из России приезжали творцы, которые совершили революцию в театре, музыке и балете. Покоренные Дягилевым, французы увлеклись всем русским — от центрально-азиатских степей до великолепия Санкт-Петербурга.
В Париже Соня Делоне принимала у себя Маяковского, которого знала еще по России, общалась с Дягилевым и его ближайшим окружением — Стравинским, Мясиным, Нижинским. Для дягилевской «Клеопатры» Соня изобретала костюмы, а ее муж писал декорации. В «Клеопатре» звучала русская музыка — Глинка, Мусоргский, Глазунов, Римский-Корсаков, Аренский.
Среди прекрасного пола наибольшего коммерческого успеха добилась, несомненно, Тамара де Лемпицка, урожденная Мария Борисовна Гурвич-Гурская. Дочь видного российского адвоката, она родилась в Варшаве, училась в Петербургской академии художеств, а затем перебралась в Париж.
Мария – Тамара громко заявила о себе в 27 лет на той же Международной выставке декоративного искусства и художественной промышленности в Париже, на которой прославился Константин Мельников. Она поразила публику своей эротизированной обнаженной натурой. Де Лемпицка писала экспрессивных, чувственных, томных дев — порой с лесбийскими мотивами. Отмечу, что в Пети пале именно ее пикантное полотно «Две подруги» пользуется наибольшим вниманием у зрителей.
Среди самых именитых коллекционеров Тамары де Лемпицка – певицы Мадонна и Барбара Стрейзанд, актер Джон Николсон. Сегодня она входит в обойму самых дорогих в мире живописцев. Она пополнила их ряды три года назад, когда ее портрет звезды парижского кабаре Марджори Ферри ушел с молотка на аукционе «Кристис» за $21 млн.
Выставка «Париж, эпоха модерна. 1900 — 1925» продлится до середины апреля нынешнего года. Ну а Русские сезоны и их амазонки навсегда останутся в истории мирового искусства.
Юрий Коваленко, собкор ЛГ, Париж
