Римма Кречетова. Станиславский. – М.: Молодая гвардия, 2013. – 447[1] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1459). – 5000 экз.
В начале юбилейного года Станиславского «ЛГ» публиковала главу из этой книги (№ 1, 2013) «Неужели опять Станиславский?». Казалось бы, один отрывок (к тому же не самый захватывающий) не способен дать представление о целой вещи. Но можно пойти по пути автора и проанализировать имеющийся материал не в ограниченном датами рождения и смерти, жёстко хронологизированном, историческом пространстве. Если сплести его и с прошлым, и с изрядно далёким будущим, – возникнет понимание и широты охвата темы, и объёма информации, и парадоксальности глубоких рассуждений.
Прочитать книгу с лёгкостью, между делом не получится: текст очень густ, насыщен фактами, умозаключениями, тонко метафоричен. Вчитываешься, вдумываешься… По манере подачи материала она отстоит от привычного ряда изданий серии «ЖЗЛ». Это не просто биографическое исследование, летопись «жизни замечательного человека», но и психологическое – о формировании личности, и концептуальное – о природе театра, о неотвратимости её перемен. Это, если можно так выразиться, философия театра в большей мере, чем биография его реформатора.
Подробности о Станиславском в книге можно найти на любой вкус: кому-то покажется любопытным, что К.С. «никому не доверял ключей», «имел 75 костюмов и 40 пар обуви»; кто-то посетует на некоторую преломлённость сведений о тех, кто стоял у истоков МХТ. Автор считает третьим, внёсшим огромный вклад в дело становления театра, художника В. Симова, а о Савве Морозове, финансировавшем новое дело, сказано относительно немного, но это вполне вписывается в тенденцию говорить больше об идейных соратниках, о духе МХТ, нежели о земных заботах. Внушает уважение то воодушевление, восхищение (пожалуй, назову это чувство любовью), с которым написано о герое книги.
«Немирович-Данченко… произнёс речь у могилы. «Здесь начинается бессмертие», – сказал он». Так и случилось.
В начале юбилейного года Станиславского «ЛГ» публиковала главу из этой книги (№ 1, 2013) «Неужели опять Станиславский?». Казалось бы, один отрывок (к тому же не самый захватывающий) не способен дать представление о целой вещи. Но можно пойти по пути автора и проанализировать имеющийся материал не в ограниченном датами рождения и смерти, жёстко хронологизированном, историческом пространстве. Если сплести его и с прошлым, и с изрядно далёким будущим, – возникнет понимание и широты охвата темы, и объёма информации, и парадоксальности глубоких рассуждений.
Прочитать книгу с лёгкостью, между делом не получится: текст очень густ, насыщен фактами, умозаключениями, тонко метафоричен. Вчитываешься, вдумываешься… По манере подачи материала она отстоит от привычного ряда изданий серии «ЖЗЛ». Это не просто биографическое исследование, летопись «жизни замечательного человека», но и психологическое – о формировании личности, и концептуальное – о природе театра, о неотвратимости её перемен. Это, если можно так выразиться, философия театра в большей мере, чем биография его реформатора.
Подробности о Станиславском в книге можно найти на любой вкус: кому-то покажется любопытным, что К.С. «никому не доверял ключей», «имел 75 костюмов и 40 пар обуви»; кто-то посетует на некоторую преломлённость сведений о тех, кто стоял у истоков МХТ. Автор считает третьим, внёсшим огромный вклад в дело становления театра, художника В. Симова, а о Савве Морозове, финансировавшем новое дело, сказано относительно немного, но это вполне вписывается в тенденцию говорить больше об идейных соратниках, о духе МХТ, нежели о земных заботах. Внушает уважение то воодушевление, восхищение (пожалуй, назову это чувство любовью), с которым написано о герое книги.
«Немирович-Данченко… произнёс речь у могилы. «Здесь начинается бессмертие», – сказал он». Так и случилось.