Валерий Лебединский
Родился в 1940 году в Кременчуге Полтавской области. Окончил два факультета Одесского государственного университета имени И. Мечникова: юридический (1965 г.) и исторический (1971 г.). Поэт, прозаик, драматург. Автор восемнадцати книг, лауреат литературных премий. Член Союза писателей Москвы, Союза российских писателей и Союза журналистов России. Почётный член Международного союза писателей имени Святых Кирилла и Мефодия (Болгария). Главный редактор международного литературного альманаха «Муза» (Москва).
Обращение
Неужто это те же Сумы
И те Полтава и Херсон,
Где плыли радужные думы
И пробуждался мирный сон?
И экскаваторные краны,
И зов туристского костра,
И шоумен, сойдя с экрана,
Гулял с женой вблизи Днепра.
Ах, этот день придёт не скоро,
Пока не видно перемен,
Но ты хоть вспомни эту пору,
Приблизь былое, шоумен.
12 мая 2026 г.
Сквозь пять столетий
И когда-то, и нынче
У стенного пласта
Леонардо да Винчи
Над судьбою Христа.
«Тайной вечери» краски
Вне запретных оков,
Но картина в опаске,
В разрушенье веков.
И глядится непросто
Этот солнечный пласт,
Что за странный апостол,
Тот, кто завтра предаст?
Как всесильно влеченье,
Где господствует Бог,
Как возникло в Ученье
Омовение ног?
Пласт порушен. И нынче
Здесь немеют уста,
Леонардо да Винчи
Над судьбою Христа.
4 марта 2026 г.
Онега и Печора – две реки
Онега и Печора – две реки,
Источники имён, давно знакомых,
Предзимний лёд даёт налёт тоски,
И правит ими ленная истома.
Суровый нрав у этих дальних рек,
Ледовых вод немое равнодушье,
И мёрзлый лёд, как лишний человек,
Рождает холод и тревожит души.
И ты хоть север весь исколеси,
Земная твердь,
как тот замшелый камень,
И быт вокруг, как летопись Руси,
Замедленно слагается веками.
Онега и Печора, две реки,
На сотни вёрст их воды одиноки,
То бурны, то порой неглубоки,
Текут вдали их мёрзлые истоки.
26–30 марта 2026 г.
Над вечным покоем
Святой покой на стылом бугорке,
И даль отсюда вроде бы туманна,
Лишь облака вплывают налегке,
Лишь горизонт под кистью Левитана.
И кто его тропой любимой вёл
Среди камней, среди обрывов узких?
Он так проник в природу русских сёл,
Как, может быть, никто ещё из русских.
Тверская глушь, деревня Островно,
Москва и Волга, и пейзажи Крыма –
Любовь к Руси питает полотно,
И святость чувства не проходит мимо.
Любовь и грусть разлиты по летам,
По цвету верб и ялтинских акаций,
Здесь флаг и герб,
здесь русский Левитан,
Вершина мировых ассимиляций.
21 февраля 2026 г.
В тропической дали Цейлона
…А Лола возвратилась из Цейлона,
Когда в Москве господствовал январь,
С прибрежных троп тропического лона
В глубокий снег и сумрачную хмарь.
– Неужто, Лола, вы сейчас купались,
И там, в огне неистовых лучей,
Звучали речь и вдумчивый анализ,
Писательское вече москвичей?
Смешались юг, восточные святыни,
Научный мир и романтичный пляж,
Вдали песок неведомой пустыни,
Вблизи мерцает солнечный мираж.
Какая редкость – огненность Цейлона,
Какой счастливый случай в жизни дан,
Жара во цвете белого нейлона
Слегка плывёт в Индийский океан.
Так в январе в Москву вернулась Лола –
Двух полушарий дружеская связь,
А здесь снега, и муторно, и голо,
И снегопады заплетают вязь.
Представить трудно, как играет крона,
Как океан рокочет на заре,
Живут снега и огненность Цейлона
В одно и то же время на земле.
26 февраля 2026 г.
Романс о старинном романсе
На тройке, где пылит дорога,
И в шуме бала, и в тиши
Истоки избранного слога,
Где стонет исповедь души.
И дышит трепетное слово,
Колеблет воздух непокой
В глубинной грусти Гурилёва
В союзе с пушкинской строкой.
И то тоскливо, то туманно,
То мукой прошлого полна,
Звучит надрывность фортепьяно
В былых романсах Фомина.
Дитя минора и печали,
Старинный чувственный романс,
Зачем ты вновь тревожишь дали,
Столетья, бывшие до нас?
Шкала страстей любовной темы,
Безумье огненности грёз,
Вы обожали хризантемы,
Вы ощущали запах роз.
И вновь, мерцая в тусклом свете,
Как предрассветная трава,
Вплывают прошлые столетья,
Где те же чувства и слова.
9 мая 2026 г.
Виват, король
В холодных тонах акварели,
Где правит смятенная боль,
Царица эстрад Гвердцители
И всеми любимый король.
Откуда их гордая пара,
Но песню пронзают до слёз
Грузинская лада Тамара
И маг её огненных грёз.
И что происходит на деле
В пылу одинокой любви,
Но страстный порыв Гвердцители
В моей полыхает крови.
Простите за слабость, простите
За эту безумную роль,
Виват, мой любимый властитель,
Виват, уходящий король!
И там, где не поздно, не рано
Меж ними черта пролегла,
Высокие ноты сопрано,
Ночная тифлисская мгла.
24 февраля 2026 г.
Иду по Невскому к Неве
Иду по Невскому к Неве
Вдоль гениев Италии,
И ясны отзвуки в молве
Вдоль Невского и далее.
И сбоку слева, и вдали,
С незримой колыбели –
Шедевры питерской земли
И Росси, и Растрелли.
Всей жизни здешней во главе
Возвысилась их лепта,
Иду по Невскому к Неве
По граням интеллекта.
28 августа 2025 г.
Застой на поминках поэта
И думы тревожны, и век непростой,
И души в печали пустынной,
Поникшая арфа Надежды Толстой
Застыла в неяркой гостиной.
Веселье поминок –
непризнанный грех,
Поминки – открытая рана,
Когда-то арфистка имела успех
Своей передачи с экрана.
И траур смягчает в душе горевой,
В безмолвии узкого круга.
И то, что когда-то поэт Островой
Похитил её у супруга.
И грянули годы взаимной любви
И долгая слава поэта.
И вот он скончался,
и стылость крови
Хладит эту ночь до рассвета.
Какой-то внезапный,
нежданный застой
Вплывает угрюмой картиной,
Поникшая арфа Надежды Толстой
Застыла в неяркой гостиной.
6 апреля 2026 г.
Спектакль в «Ромэне»
Цыганский роман
в инородном «Ромэне»,
Где нет ни сюжета, ни пьесы самой,
Но свищет буран,
но парит вдохновенье,
И нет из кочевья дороги домой.
Цыганский роман,
где лишь песни и танцы,
И некий кружащий неистовый дух,
И словно бы искры
в сверкающем глянце,
Источник веселья, ласкающий слух.
Кто знает, что значит
«ромэн» в переводе?
Ромэн – он от «рома», что значит цыган.
Безумная удаль, каскады мелодий,
Глядящий на берег шальной балаган.
А где-то по-прежнему бродит гаданье,
И взгляды цыганок сверкают огнём,
Как всё же отличны земные цыгане
И тот внеземной,
вдохновенный подъём.
17 апреля 2026 г.
Былая горечь
Полковники, бежавшие в Париж,
Пройдя сначала быт Константинополя,
Познавшие безвестие и тишь,
Где каждый был один, казалось, во поле;
Философы пяти морских судов
Из Ялты, Севастополя, Одессы,
Куприн и Бунин, Керенский и Львов,
И тьма за ними замолчавшей прессы;
И сколько слёз и горечи за всем,
Пожизненно пришедшая унылость,
Чужбина русских кладбищ, а зачем?
Раз время их надолго возвратилось?
3 марта 2026 г.
Лебединский Валерий
