Евгения Пименова, публицист, историк, Каир
Резонанс от агрессии США и Израиля против Ирана не мог не достичь и Египта. Несмотря на то что его правительство (пока) воздерживается от прямого участия в военных действиях, жизнь в стране уже изменилась. На днях всех поразила новость о решении перейти к экономии электроэнергии из-за сокращения поставок газа, необходимого для её выработки. Моллы и рестораны теперь закрываются в 21.00, скромнее стало освещение улиц, световые рекламные щиты вовсе отключают. Местные жители шутят: раньше Каир называли «городом, который не спит», теперь это «город, который засыпает ровно в девять». Есть, правда, новости более позитивные: к примеру, Каир стал важным авиахабом, заместив Доху, Абу-Даби и Дубай, которые были вынуждены сократить полётные программы.
Мне довелось несколько дней провести в египетской столице. Конечно, хотелось понять: каков сейчас древний город, какие новые черты появились в его облике и настроении?
Каир с 23,5 млн жителей входит в десятку самых густонаселённых городов мира, а потому дорожный трафик – почти экстрим. И теперь мало что изменилось. Кажется, водят здесь не по правилам, а по ощущениям. В потоке бесконечно сигналящих стареньких «пежо» и «фиатов» снуют вроде бы без всякой логики «тук-туки» – мототакси, управляемые совсем юными ребятами. Мода не так давно пришла из Индии, и недорогой транспорт полюбился каирцам. Можно заметить и фермеров, перевозящих свой скарб на осликах. Кстати, на большинстве улиц пешеходы идут прямо по обочине, ибо на тротуарах течёт своя жизнь: продают зелень, фрукты, напитки, совершают намаз. Частенько видишь и то, как в небольших самодельных печурках выпекаются батат и кукуруза – старинный каирский фастфуд.
Туристов поубавилось, близкие военные действия сказываются. Теперь приезжает меньше тех, кто может восхищаться невероятными наслоениями исторических эпох в каирской архитектуре, где уживаются исламский монументализм, колониальный ар-нуво с французским изыском, соцмодернизм с его бетонными застройками. В этот раз особо ощутила, насколько высок социальный контраст. Возводятся новые районы с гламурными бизнес-центрами и элитными ЖК, но всё это соседствует с шумными, людными и замусоренными кварталами. Наверное, война отбросит на годы всякие планы улучшения.
А пока ещё раз убеждаешься, что без пыли, мелкой песчаной взвеси Каир не Каир. Сезонные ветры надувают её из Сахары. Она оседает на стенах, дорогах, растворяется в воздухе – город будто бы весь покрыт этой патиной. Она придаёт ему особый, парадоксальный шарм. Плюс ко всему – клаксоны машин, вторящие друг другу из окрестных мечетей азаны, несмолкаемый лай бродячих собак…
Всё это каирское наваждение говорит тебе о неистребимости жизни. Она – кругом: в обветшалых переулках и трущобах ничуть не меньше, чем на современных авеню Нового Каира. И у каждого своё счастье. Перебои со светом каирцы воспринимают с юмором, трудности – как что-то временное. Даже войны не длятся бесконечно. В Египте помнят и Арабо-израильскую войну 1947–1949 годов, и Суэцкий кризис 1956‑го (тогда британские, французские и израильские войска жестокими бомбардировками хотели восстановить контроль над Суэцким каналом), и захват Израилем Синайского полуострова в 1967‑м, и войну Судного дня в 1973‑м, когда египтянам удалось его вернуть. Всё прошло. А жизнь продолжается.
