Без иностранных заимствований любой язык мелеет, как река без питающих её родников. Но беда окружающим деревням и посёлкам, когда река переполняется и выходит из берегов. Многие иностранные слова, заимствованные русским языком в далёком прошлом, настолько им усвоены, что их происхождение обнаруживается только с помощью этимологического анализа. Кто сегодня помнит, что слова известь, сахар, скамья, тетрадь, фонарь заимствованы из греческого? Но перенимать и обезьянничать – не одно и то же.
Считается, что лицо нации меняется при 20-процентном «разбавлении» её иноземцами (мы уже вплотную подошли и к этой черте). А каков процент иноязычных заимствований, когда можно говорить о распаде языка из-за неумеренного количества американизмов, хлынувших в языковое русло в 90-е годы? Их пока никто не подсчитал, однако те же лингвисты давно бьют по этому поводу тревогу. Органайзеры и пейджеры, таймеры и биперы, шредеры, плоттеры и сканеры, тюнеры и тонеры засорили наш «великий и могучий» почти до неузнаваемости.
Основной причиной заимствования иноязычной лексики считается отсутствие соответствующего понятия в лексической базе «принимающего» языка. Но так ли это? Ведь ещё И.С. Тургенев призывал: «Берегите чистоту языка, как святыню! Никогда не употребляйте иностранных слов. Русский язык так богат и гибок, что нам нечего брать у тех, кто беднее нас». Не послушали мы классика! Замусорили «правдивый и свободный» десятками так называемых композитов. Например, уродливый «шоп-тур» можно встретить в тысячах документов на сотнях интернет-сайтов. Интернет вообще стал главным распространителем и популяризатором «иностранизмов».
Виртуальный, инвестор, дайджест, спичрайтер, спонсор… Неужели в русском языке действительно не хватает слов, способных, не искажая смысла, заменить эти заимствования? Неужели наш волшебный язык так обмелел, что мы уже не способны сказать ценник вместо прайс-лист или образ вместо имидж? Может, настало время просить прощения у языка, как Пушкин извинялся перед адмиралом Шишковым за «панталоны», «фрак», «жилет» (а над Шишковым с его «Славянорусским корнесловом» потешался весь тогдашний «креативный класс»). Но французы, которым подражали русские аристократы, стали защищать чистоту своего языка уже с конца XVII века, и это привело к тому, что в середине века XX они приняли закон «О чистоте французского языка». А у нас сегодня одна из главных литературных премий зовётся «Национальный бестселлер»!
Так не будем ждать полного затопления нашего общего дома – русского языка – чужеземными водами! «ЛГ» открывает рубрику «КАК ЭТО ПО-РУССКИ?» и ждёт предложений от наших дорогих читателей.
