Жизнь, отданная за Победу
Но чаще всего Александр Павлович вспоминает своего дядю, двухметрового голубоглазого красавца Андрея, который 23 июня 1941 года, на второй день войны, пришёл в военкомат города Молотова (ныне Пермь) и записался добровольцем в ряды Красной Армии. Александру Павловичу в ту пору было всего 8 лет. И дядя Андрей был для младшего поколения родственников эталоном для подражания, настоящим защитником семьи и страны. Казалось бы, ничего особенного молодой Андрей Коман не совершил. Как и тысячи его сверстников, он ушёл добровольцем на фронт, чтобы освобождать страну от захватчиков. Но именно в этой обыденной повседневности тех лет и крылся героизм фронтовой жизни: когда погиб командир полка, в котором служил дядя Андрей, молодой лейтенант Андрей Коман – помощник начштаба полка – поднял бойцов в атаку и потом, после этого случая, не раз вёл однополчан в наступление.
Так, с боями они продвигались, освобождая родную землю, чудом выжили в Сталинградской битве, воевали под Ленинградом и, пройдя пешком полстраны, вышли к границе Эстонии. Там, 17 сентября 1944 года старший лейтенант Андрей Леонидович Коман, помощник начальника штаба 893-го стрелкового полка 196-й Гатчинской краснознамённой стрелковой дивизии, которому не было ещё и двадцати семи лет, в последний раз поднял в атаку бойцов и повёл их в разведку боем. Он погиб в том бою одним из первых. Случилось это всего за несколько месяцев до окончания войны…
Александр Павлович прервал свой рассказ и задумчиво посмотрел вдаль. На залитой солнцем площадке лимассольского парка играли дети, оживлённо что-то обсуждали их мамаши, а он видел в этот момент совсем иное, такое далёкое, но очень важное. Ведь если бы не его дядя Андрей, погибший молодым, и сотни тысяч таких, как он, простых людей, неизвестно, удалось бы отстоять страну, защитить её от фашистов. Но в то военное время мало кто думал о себе, все помыслы были о стране, её дальнейшей судьбе. Патриотами были практически все. Потому что понимали, что только сообща, объединив все силы многонационального государства, можно выстоять и добиться Победы. Одной на всех. И никто не придавал ни малейшего значения тому, кем по национальности был первый, освободивший с боями Варшаву, Будапешт или Прагу. Был ли это казах, белорус или украинец. Все делали общее дело, всех объединяло лишь одно чувство – стремление освободить родную землю. В те военные годы люди делились последним, жертвовали всем, чем могли, лишь бы победить.
Дядя Андрей погиб в Эстонии. Его прах покоится в братской могиле у посёлка Хелме вблизи эстонского города Валга, у границы с Латвией. Запомнился рассказ сына Александра Павловича, тоже Андрея. Два года назад он с женой и дядей – Михаилом Павловичем Калмыковым, родным братом Александра Павловича, отправился в Эстонию, чтобы разыскать могилу родственника-фронтовика. Взяли напрокат машину, письма однополчан с описанием места захоронения и поехали утром из Юрмалы в сторону городка Валга, о котором слышали от родственников, в разные годы бывавших на могиле. До Валги было около 150 км, дорога неплохая, и семья рассчитывала к полудню найти братскую могилу с обелиском. Но когда добрались до этого городка, на улицах не оказалось ни единого человека, у кого можно было бы спросить. Случайно встретили двух прохожих, но они ничего не знали ни про братскую могилу, ни про ожесточённые бои за Нарву в сентябре 1944-го.
И тут, рассказывает сын Александра Павловича, названный в честь дяди тоже Андреем, – «я буквально почувствовал присутствие дяди Андрея, ведь мы находились в тех самых местах, где он шагал по лесам в сентябре 1944-го. Сложно передать словами этот, буквально физический уровень незнакомых ощущений. Как будто он рядом и мы дышим с ним одним воздухом. Вдруг пришла какая-то уверенность, и я, прибавив скорость, понёсся в полной тишине вперёд. Лил дождь, но впереди справа я различил какой-то просвет и на обочине увидел нечто, похожее на стоянку. До сих пор не понимаю, почему я туда свернул и затормозил. Словно это дядя Андрей подсказывал мне путь.
А дальше странные вещи продолжались: я вышел из машины, и дождь мгновенно прекратился. Сделав пару шагов, прямо перед собой я обнаружил невидимый с дороги зелёный холм. Подняв голову, на высоте 2–3 метров я увидел выложенные в ряд гранитные плиты, красновато-коричневого цвета, с выбитыми на них именами. Неведомая сила буквально подбросила меня к этим плитам. И, хотя я знал, что на них нет имени дяди Андрея, тем не менее я стал внимательно перечитывать все имена павших солдат и офицеров. Я шёл по дуге слева направо и читал, читал, тщетно надеясь найти то, чего найти было нельзя. Я шёл от одной плите к другой и вглядывался в имена незнакомых мне людей. Ярко светило солнце, не было ни ветерка, ни тучки. Выше плит рос густой, высокий и почти непролазный, но ухоженный и подстриженный сверху кустарник. Я продолжал передвигаться от плиты к плите, они закончились, и в кустарнике оказался просвет. Опять какая-то неведомая сила подтолкнула меня к этому просвету, и я увидел ступеньки, ведущие вверх. Когда я ступил на первую ступеньку и перешагнул на вторую, то увидел верхушку со звездой с детства мне знакомого обелиска. Я не мог ошибиться: это был он, памятник погибшим солдатам на братской могиле десяти тысяч бойцов, молодых мужчин и совсем ещё юных парней. Здесь лежал наш дядя Андрей. Сомнений не было никаких. Мы с дядькой знали эту фотографию с детства. В глазах закипели слёзы, и меня охватило какое-то неизведанное ранее чувство, смесь боли, обиды, восторга. И в это время среди ясной, солнечной погоды хлынул ливень, смывая слёзы с глаз, а может, усиливая их. Не знаю. Я закричал во весь голос: «Здесь!», хотя хотел крикнуть «Я нашёл!» Но не посмел так крикнуть, потому что в тот момент, ещё неосознанно, но понимал – не я нашёл, а это дядя Андрей, сам привёл нас на это место. Погода тут же изменилась, ярко засияло солнце, и мы смогли спокойно побродить вокруг, постоянно как будто ощущая присутствие родного человека, погибшего 70 лет назад в этих эстонских лесах. Через какое-то время мы собрались уезжать, и тут же вновь стал накрапывать дождь – тёплый, летний, – как будто дядя Андрей грустил и не хотел расставаться. Мы решили съездить в ближайший городок и потом вновь вернуться к Обелиску.
Въехав в городок Тырва, мы обнаружили, что ни один из тех, кого мы здесь расспрашивали о братской могиле 10 тысяч погибших воинов, не мог нам ничего об этом рассказать. И только тогда мы поняли, что у нас не было ни единого шанса найти братскую могилу в этот субботний июньский день, если бы не дядя Андрей, который буквально привёл нас к Обелиску. Мы вернулись к братской могиле, положили цветы, зажгли свечи и поклонились дяде Андрею, на примере которого нас растили, а мы растим своих детей, и пообещали ему вернуться через год, но уже со следующим поколением Калмыковых – Команов. А себе поклялись, что обязательно сделаем и возложим на братскую могилу мемориальную доску с именем Андрея Леонидовича Комана, погибшего здесь 17 сентября 1944 года. И вновь заморосил лёгкий дождик, и нам показалось, что это опять его слёзы…»
В семье Александра Павловича образ его дяди Андрея – это пример для всех. И не потому, что молодой атлет, спортсмен и альпинист в первые же дни войны ушёл на фронт добровольцем. В те дни многие молодые люди не мыслили для себя иного пути, ведь Родина была в опасности.
Александр Павлович рассказал, каким замечательным парнем был его дядя Андрей.Он и его молодая жена Валентина (которая жива и сегодня живёт на Украине) выделялись на волейбольной площадке на пляже в Херсоне. Оба были спортсменами, совершали восхождения на горы Кавказа, увлекались многими видами спорта. В те годы спорт был в особом почёте. Все старались сдавать нормы ГТО. Вся родня занималась спортом – коньками, велоспортом, греблей, хоккеем, лёгкой атлетикой. Вместе с любовью к спорту дядя Андрей прививал юным родственникам здоровый образ жизни, добропорядочность, скромность, верность слову, долгу. Так тогда воспитывали детей – в любви и уважении к корням. Александр Павлович вновь задумался и потом сказал, что хотел бы добавить пару слов о своей матери, Анне Леонидовне. Она после семилетки пошла в ФЗУ и работала токарем на заводе. Тоже увлекалась спортом. Потом была призвана в армию, ночами дежурила на крыше – тушила зажигательные снаряды, которые сбрасывали на город фашистские самолёты. Конечно, это была не передовая, не линия фронта. Но этой суровой жизнью жила тогда вся страна. Потом вспоминали годы в эвакуации, когда семья жила в Куйбышеве.
Александр Павлович рассказал, как их школу несколько раз переводили из одного здания в другое, а прежнее отдавали то под госпиталь для поляков, то под общежитие для польских семей. И все всё понимали, вместе переживали трудности, никто не роптал. Здесь Александр Павлович не удержался и стал говорить о той боли, которую причиняет сегодня старшему поколению неразумная политика, в результате которой гибнут старики и дети, идёт братоубийственная война. Дед Александра Павловича пал от рук махновцев, а большая часть его родни была сброшена в один колодец, когда их казнили фашисты в годы войны. Именно поэтому так близко воспринимает он то, что творится сегодня на Украине, ведь главное – сохранить жизни людей, прекратить проливать кровь…
Но жизнь продолжается, и вот уже ожидание новой встречи – после долгих поисков Александр Павлович готовится к поездке в Прагу, где обнаружились родственники, с которыми была утеряна связь. Ужасная война искалечила жизнь многих семей, разбросала по свету близких, но не смогла отнять у людей те качества, которые передаются из поколения в поколение. Именно поэтому так важно, чтобы потомки помнили своих героических родственников, таких как дядя Андрей, отдавших жизнь за Великую Победу.
