«Край света»

Это пример бытового приложения геометрических познаний, но им есть место и в иных областях, требующих воображения, в искусстве, в частности в театре, с включением в дополнение к пространственному ещё и временно’го фактора.

Умеющий обращаться с числом π стремится сочетать многое, не только такие трудносочетаемые субстанции, как яма и вода. Властью, данной ему этой величиной, можно соединить и события, совпадающие по времени и тональности. В заглавной постановке обе её части несут признаки такого геометрического понятия, как симметрия, два рассказа Ultima Thule и «Холодная осень» формально похожи, в чём-то конгруэнтны; тут муж скорбит об умершей жене – там жена, симметрично, о муже; тут герой в метаниях тоски пытается выяснить у сумасшедшего, в чём смысл жизни, – там героиня, мучаясь воспоминаниями, тонет в бессмысленных вопросах к судьбе. И тут и там – соразмерно монотонная, безынтонационная речь, акцентированная порой вскриками и музыкальным оформлением. Подчёркнутая бесстрастность даёт точную проекцию отчаяния и ностальгической печали на плоскость сцены.

Пришлось, правда, расцветить торжество математической строгости в угоду публике: она ведь пришла в театр развлечься, а в одиночестве и скорби развлечения мало. Но готовность к потехе сработала. Признаки помешательства у бывшего преподавателя вызывали смех в зале: крики, мочеиспускание, неприятно-натуралистично описанные у Набокова, стали поводом для веселья.

Режиссёр увидел, в каких сценах можно сместить вектор общего настроя, повысить окраску, и хотя мне такая интерпретация показалась несколько нарочитой, не тождественной трагичности повествования, некоторые эпизоды, например с чайником, действительно получились смешными.

За премьерой последуют показы, во время которых, уверена, будет точнее определена геометрия взаимодействия артистов и зрителей, и поклонники Набокова и Бунина воздадут постановке должное.