Борис ИЛЬИН,
родился 12 декабря 1985 года в подмосковном Ногинске. Окончил факультет русской филологии МГОУ им. Крупской, с 2007 года работает учителем русского языка и литературы в московской школе № 498.
* * *
В твоём бормотании непонятном,
В твоём диковинном языке
Есть чёрные дыры и белые пятна,
И я проглатываю их налегке.
Мне нравится помесь плебейских историй
С ненужным, не выговоренным никому
Горем беснующимся, и не стоит
Ему покидать киммерийскую тьму.
Но в каждой ухмылке упорное эхо.
Когда ты безделицу дорассказал,
Я прячусь в бессмыслицу развязного смеха,
Как дети, когда закрывают глаза.
* * *
Но будет ясным день – и грянет гром.
И под шумок назад мелькнут страницы.
Чужие шрамы, наши небылицы
Не то что ластиком – их даже топором
Не вырубить. Вот время прослезиться.
Рыдай – но радуйся, что памятью силён.
Потерянного жалко – значит, вырос.
А юность – как стихия или вирус:
Никто от юности не защищён,
Как от огня не защищён папирус.
Бумага же написанным ценна.
Жизнь самая что ни на есть живая,
Как комната застынет нежилая
В тетради юности. То странная страна:
И потерять боюсь, и править не желаю.
* * *
Мне ли везло зимовать в коммунальной трущобе?
С кухни обшарпанной спелый нести кипяток
В ржавой кастрюле и разливать на обе
Чашки, сыскавшие в комнате свой уголок.
Странно, что вещи легче находят угол,
Даже на круглом его отвоюют столе.
Даже когда им приходится страшно туго,
Всё же не так, как людям на тесной земле.
Комната знала и пыльной стала каютой,
За тусклым окном которой воет метель.
Сколько с огнём бледную лампу ни путай,
Сумрак на несколько суток, а позже – недель.
Драма абсурда: от внешнего редкого света
В качку пугливый залезет на шкаф табурет.
Храп холодильника. Ноют дощечки паркета,
Вещи теснят человека. Выхода – нет.
* * *
Самолёт, загнанный на карантин,
Не дождётся-ждёт консилиума врачей.
Раньше взлетали быстро, а теперь я один,
И – куда страшней – я совсем ничей.
Добровольцу новому в твоём чреве
Хочешь – радуйся, железная птица;
Захотела бы – сплюнула, если в гневе,
Да испугалась, наверно, как бы не подавиться.
Всё курлычут внутри без устали голоса,
Что пока на Земле – в верности ей клянись.
Но, закрыв глаза, взмываешь в самые небеса
И кружишь там. И страшно – если вдруг вниз.
Не хотел, чтобы страх, да и кому хотелось;
И зачем нужен курс, если не быть полёту.
Открываешь глаза, но какая тут, к чёрту, смелость:
Смелость – это когда о других забота.
Прошлое брошено – кого я теперь покину;
Без разбора полётов в Лету кануло тело.
Расшевелить бы только стальную махину,
Чтобы она, остервенев от ужаса, полетела.
Галина РУДНИЦКАЯ,
учитель русского языка и литературы школы № 19 города Каменска-Уральского, Свердловская область. Автор двух поэтических сборников: «Полет за гранью» (2006 г.) и «Услышать себя».
* * *
Летяще, звеняще, крылато,
Легко, как полёт стрекозы,
Шуршаще, игриво, мохнато,
Как шмель в ожиданьи грозы.
Цветисто, цветасто, контрастно
Из запаха трав луговых.
Не томно и нежно, а страстно
Из огненных, ярких, живых!
Такое вот жаркое лето
Взрывает, несётся, круша,
И только в цветке до рассвета
На донышке дремлет душа.
* * *
Возьми листок, прозрачный скотч,
Приклей слова, пока не лживы,
Переложи на ноты ночь,
Дождей осенние мотивы.
И тем, что гонит ветер прочь,
Раздай простую партитуру,
Чтобы кому-нибудь помочь
На orange-lounge создать структуру.
И ты почувствуешь: легко
Душе в системе листопада
Читать с листа и высоко
Лететь, не ведая разлада.
