Машина времени

Владимир Шемшученко

1.

Украинская ночь домашним пахнет хлебом.

Здесь время не идёт, а тянется, как мёд.

На капли молока, пролитые на небо,

Во все глаза глядит ленивый старый кот.

Его пра-пра-пра- пра… мурлыкал фараонам.

Он по-кошачьи мудр. Он доктор всех наук.

По одному ему лишь ведомым законам

Он выскользнуть сумел из цепких детских рук.

Он знает, почему туман сползает с кручи,

И то, о чём поют метёлки тростника.

А я у костерка под ивой неплакучей

Никак не разберусь – зачем течёт река?

Динь-динь, динь-динь, динь-динь – проснулся сторожок!

(Похоже, крупный лещ польстился на наживку…)

Удилище – в дугу! Он сам себя подсёк!

Я вывожу его… как кралю, на тропинку.

И вот он – золотой! Наверно, в два кило…

Танцует на песке последний в жизни танец…

Украинская ночь вздыхает тяжело,

И на её щеках – предутренний румянец.

Лизнула сапоги неспешная волна,

И лещ – пошёл, пошёл, качаясь с бока на бок…

Иди – мне жизнь твоя сегодня не нужна.

И сладок этот миг, и ветер тёплый – сладок.

2.

Наливаются яблоки, ветви пригнув до земли.

После долгих дождей в полный рост поднимаются травы.

Дядька в Киеве верит, что воду в Днепре москали

Отравили не корысти ради, а ради забавы.

Украинская полночь для дядьки – тиха и темна –

Лучше времени нет перепрятывать польское сало…

А ко мне в полнолунье приходит Олесь Бузина,

И вселенской тоской от Обводного тянет канала.

Он садится за стол и усмешкой коверкает рот,

И с пустого листа откровенья наотмашь читает…

Дядька в Киеве верит, тоску буряковую пьёт

И из сердца (меня!) пятернёй на паркет выжимает.