Мчится поезд в тьме ночной

Второй год «Литературная газета» проводит литературный конкурс «Золотое звено». Современные поэты и прозаики присылают нам свои стихи, повести и рассказы, в которых идёт речь о железной дороге. И это – продолжение давней яркой традиции, которая в русской литературе расцвела ещё в XIX веке.

Сегодня я хотел бы напомнить вам несколько старых, отчасти полузабытых, но вовсе не выцветших стихотворений. Да, все они связаны с железной дорогой. Например, Владимир Соловьёв – сын историка, наш философ и поэт – писал ещё в позапрошлом столетии:

С призраком дыханья паровоз докучный

Мчится и грохочет мёртвыми громами,

А душа природы с ласкою беззвучной

В неподвижном блеске замерла над нами.

Только он так мог увидеть и зафиксировать это триединство – поезда, природы и человеческой души. Хотя стихи, пожалуй, слишком тяжеловесны. Или, как у Пушкина сказано совсем по другому поводу, – тяжёлозвонки.

О железной дороге часто писали гораздо лиричнее, тоньше, напевнее. Вот, например. Помните?

Ночь. В дрожащей мгле вагонов

Всё подёрнуто дремой.

Раб слепой слепых законов,

Мчится поезд – в тьме ночной.

Мчится поезд – мне не спится…

Разлученья близок миг;

Дорогой для сердца лик

Ещё молит воротиться —

И вернулся б я домой

На призыв подруги милой;

Но, бездушной движим силой,

Мчится поезд в тьме ночной…

И так, под стук колёс, перед поэтом проходит вся его жизнь. Так бывало со многими из нас, но Арсений Голенищев- Кутузов написал это стихотворение ещё в 1885 году! Скорости на железной дороге с тех пор изменились, но чувства остаются неизменными – до оттенков.

1885 год – как это далеко от нас. Времена императора Александра III – между прочим, неутомимого строителя железных дорог. Можно перенестись и в двадцатые годы ХХ века. Страна-то была по преимуществу негородская. Леса, деревушки, поля, большие сёла… И – «заштатные городки» с деревянными избушками и садами. Об одном из таких городков написал молодой Михаил Исаковский. Железная дорога там казалась не только техническим чудом, но и знаком какой-то полуфантастической жизни больших городов, долгих путей – жизни будущего:

Поезда напомнят светлыми вагонами,

Яркими квадратами бемского стекла,

Что за километрами да за перегонами

Есть совсем другие люди и дела.

Там плывут над городом фонари янтарные

И похож на музыку рассвет.

И грустят на линии девушки кустарные,

Девушки заштатные в восемнадцать лет.

Идиллия, грустная идиллия. А слова подобраны искусно.

А вот вам Василий Казин, 1939 год. Предвоенная тревога. И поезда уже такие привычные, необходимые. Но в движении пассажирского состава прочитывается всё та же метафора уходящей жизни. Хотя, кажется, всё ускорилось – и время, и поезда:

Вот уж сколько времени

Мчусь я этим поездом!

Он ещё стремительней,

Видно, мчаться рад,

Пёстрым, лёгким, солнечным,

Быстролётным поясом

Все леса, поляны

Унося назад.

…

Солнца луч, всё пасмурней

По вагону шарящий,

Золотой мой, ласковый,

Ты хоть удержись!

Эх, да вы, друзья мои,

Милые товарищи,

Это убегает,

Убегает жизнь…

Или – чуть раньше, в 1937-м, молодой Павел Коган писал стихи, которые могли бы стать хрестоматийными, и жаль, если их позабыли:

В поле темень, в поле жуть –

Осень над Россией.

Поднимаюсь. Подхожу

К окнам тёмно-синим.

Темень. Глухо. Темень. Тишь.

Старая тревога. Научи меня нести

Мужество в дороге.

Научи меня всегда

Цель видать сквозь дали.

Утоли, моя звезда,

Все мои печали.

Темень. Глухо. Поезда

Гарь несут полынную.

Родина моя. Звезда.

Боль моя старинная.

Пронести мужество он сумел. И погиб за Родину – как и великое множество других из его поколения. Всё это без надрыва предсказано в его поездном стихотворении.

Наступало время самых нешуточных расставаний, время воинских эшелонов. У Константина Симонова в 1939 году появилось стихотворение «Транссибирский экспресс»:

У этого поезда плакать не принято. Штраф.

Я им говорил, чтоб они догадались повесить.

Нет, не десять рублей. Я иначе хотел,               я был прав, –

Чтобы плачущих жён удаляли с платформы за десять…

Понимаете вы, десять самых последних минут,

Те, в которые что ни скажи – недослышат,

Те, в которые жёны перчатки отчаянно мнут,

Бестолковые буквы по стёклам навыворот пишут...

Так он уезжал на Дальний Восток – на свою первую войну, о которой написал классическую поэму «Далеко от Москвы». И, наверное, невозможно мощнее и точнее написать о танковом походе.

То было время дальних рейсов, лёгких чемоданов и опасных командировок. Симонов немало писал об этом:

Когда садишься в дальний поезд

И едешь на год или три,

О будущем не беспокоясь,

Вещей ненужных не бери.

Возьми рубашек на две смены,

Расчёску, мыло, порошок,

И если чемодан не полон,

То это даже хорошо.

Точнее и проще не скажешь. И более ясный портрет эпохи, наверное, невозможен. Потом он напишет и о большой войне – и тоже начнёт с поезда. И в этом – правда, которую нельзя было проигнорировать. Великая Отечественная начиналась именно с Белорусского вокзала.

Июнь. Интендантство. Шинель с непривычки длинна.

Мать застыла в дверях. Что это значит?

Нет, она не заплачет. Что же делать – война!

«А во сколько твой поезд?»

И всё же заплачет.

Синий свет на платформах.

Белорусский вокзал.

Кто-то долго целует. — Как ты сказал?

Милый, потише... –

И мельканье подножек.

И ответа уже не услышать.

Как много значат «вокзальные» образы 1941 года – не только в поэзии, не только в судьбах тех, кто написал эти стихи, но и в истории страны. Прощания, недоговорённые главные слова… Всё это есть у Симонова, одного из самых «железнодорожных» наших поэтов.

Продолжать эту небольшую антологию можно долго – вплоть до многотомника. Особенно если добавить прозу. Но железная дорога не терпит долгого ожидания. Минута, другая – и поезд ушёл, оставив слепок короткого стихотворения, отрывка, нескольких строк.

Памятник литературно-музыкальному произведению. Мемориальная доска на фасаде Белорусского вокзала, посвящённая первому исполнению песни «Священная война»