Мейерхольд. Вновь из Пензы в Петербург

Ирина Устинова, собкор «ЛГ» в Санкт-Петербурге

120 лет назад Всеволод Мейерхольд впервые ступил на петербургскую землю – и город на Неве навсегда изменил его судьбу. Спустя столетие с лишним «Театр Доктора Дапертутто» из Пензы приехал на те же самые площадки, где когда-то дышала и мучилась душа режиссёра-новатора. Не просто гастроли – возвращение. Петербург вновь услышал его голос.

В 1906 году молодой, уже успевший поссориться с московскими театральными консерваторами Всеволод Мейерхольд получил приглашение от императорских театров и переехал в столицу. Ему было тридцать два. За плечами – пензенская гимназия, увлечение театром, первые любительские постановки. Впереди – Петербург, который станет для него и мастерской, и местом рождения легендарного сценического двойника – Доктора Дапертутто, демонического мага сцены, воплотившего карнавальную стихию commedia dell’arte.

В июне 2026‑го в Петербург впервые приехал театр из Пензы – «Театр Доктора Дапертутто», профессиональный театр-лаборатория, созданный при Центре театрального искусства «Дом Мейерхольда». Тот самый дом, где прошли детство и юность мастера, где он впервые зажёгся сценой. И вот теперь артисты из провинциального города, бережно хранящего мейерхольдовский миф, показали в Северной столице два спектакля и сделали это на площадках, пропитанных духом режиссёра до самых кирпичей.

Гастроли организованы Всемирным клубом петербуржцев и Правительством Пензенской области при участии Издательского дома «Адреса Петербурга». На открытии вечера в Театральном музее присутствовал первый заместитель Председателя Правительства Пензенской области Олег Васильевич Ягов, зачитавший приветствие от губернатора Олега Мельниченко, члена Всемирного клуба петербуржцев. Для пензенского театра это первые гастроли в Петербурге и, судя по реакции залов, далеко не последние.

Идея, соединившая два города

Председатель правления Всемирного клуба петербуржцев Наталия Евгеньевна Сидоркевич рассказала, как родился этот проект.

– Наталия Евгеньевна, как возникла идея привезти пензенский театр в Петербург?

– В 2021 году делегация Клуба впервые побывала в Пензе. Мы посетили «Дом Мейерхольда» – место уникальное: и музей, и живой театр-лаборатория. В этих стенах, где прошли детство и юность режиссёра, сегодня ставят спектакли, экспериментируют, ищут. И вот что поразило: ничего подобного нет ни в Москве, ни в Петербурге. Все знают Станиславского, по его системе работают во всех театральных школах. А Мейерхольд, гениальный новатор, перевернувший представление о сцене, у нас часто уходит на второй план. В Пензе же его метод не просто изучают – им живут.

– Что делает пензенский театр таким непохожим?

– Это мужской театр: все роли, включая женские, исполняют мужчины. Они не используют грим, не имитируют пол – они играют маски, характеры, типажи. Прямое наследие комедии дель арте, которую Мейерхольд боготворил. В Петербурге, при всём нашем теат­ральном богатстве, ничего подобного нет. Увидев их спектакли, мы поняли: эту уникальную оптику надо показать нашему зрителю.

– Почему гастроли приурочены к 2026 году?

– Это 120 лет с первого приезда Мейерхольда в Петербург. И открыть гастроли в Зелёном зале Театрального музея – было принципиально важно: здесь он бывал и как режиссёр императорских театров, и как глава Театрального отдела Наркомпроса. Круг замкнулся.

– Это первые гастроли театра в Петербурге?

– Да. Притом что у себя в Пензе они невероятно популярны – билеты раскупают за месяцы, зал всего на 50 мест. Они редко выезжают, но мы убедили их, что Петербург должен это увидеть.

– Что для вас лично значит этот проект?

– Возможность напомнить о Мейерхольде – фигуре, которая до сих пор остаётся в тени Станиславского. Его система была запрещена на десятилетия, и сегодня мейерхольдовская биомеханика, условность, игра с масками – скорее экзотика для нашей сцены. Пензенский театр доказывает, что этот язык жив и современен. Хочется, чтобы эти встречи стали ежегодными.

Зелёный зал

Первая точка возвращения – Зелёный зал Санкт-Петербургского государственного музея театрального и музыкального искусства на улице Зодчего Росси. Сегодня это изящное, светлое пространство для камерных вечеров. А сто лет назад здесь находился кабинет Владимира Теляковского – легендарного директора императорских театров. Именно Теляковский пригласил Мейерхольда на режиссёрскую работу, доверив ему Александринскую сцену. Мейерхольд бывал здесь не раз до революции – обсуждал спектакли, спорил, доказывал, что театр должен быть не зеркалом жизни, а её преображением.

Но история приготовила этому месту ещё один мейерхольдовский слой. В 1918 году, после октябрьского переворота, здание занял Театральный отдел Народного комиссариата просвещения – ТеО Наркомпроса. И в 1920 году его руководителем стал… Всеволод Мейерхольд. Тот самый режиссёр, кого ещё недавно считали опасным формалистом, теперь возглавлял государственную театральную политику. Из кабинета Теляковского – в кабинет наркомпросовского начальника. Диалектика сцены круче любой драмы.

В 2024 году в этих стенах проходила выставка «Казус Мейерхольда, или «Ревизора» хочется всегда». Тогда посетители остро почувствовали: дух режиссёра не ушёл. Он затаился в лепнине, в высоких окнах, в акустике, помнящей и шёпот чиновников, и властный голос Мастера. И вот, в июне 2026‑го, в том же Зелёном зале – спектакль пензенской труппы. Не парадный, не музейно-показной, а живой, площадной, почти балаганный – в лучших традициях комедии дель арте, которую Мейерхольд боготворил и возрождал.

Териоки – Зеленогорск

Вторая сцена оказалась ещё более символичной. Новый киноконцертный комплекс в Зеленогорском парке культуры и отдыха – здание современное, светлое, с отличной акустикой. Но место, где оно стоит, – священное для мейерхольдовского мифа. До революции здесь, на берегу Финского залива, был дачный посёлок Териоки. И там существовал парковый театр с изящным названием «Казино». Летом 1912 года Мейерхольд стал главным режиссёром Товарищества артистов, художников, писателей и музыкантов, которое выступало на этой сцене. Он ставил драмы, комедии, мистические действа. Рядом, на вилле «Лепони», жила театральная коммуна, и сам режиссёр с семьёй проводил лето на сосновом воздухе, среди запаха моря и репетиционного пота.

Театр «Казино» не сохранился. Вилла «Лепони» тоже. Войны, время, забвение. Но когда в 2026‑м «Театр Доктора Дапер­тутто» сыграл на той же земле – пусть под крышей нового комплекса, – временной зазор схлопнулся. Зал (а он был полон) аплодировал не просто артистам из Пензы. Он аплодировал призраку, который сто лет назад водил хороводы с дачниками и доказывал, что театр – это не копия жизни, а её карнавальный двойник.

«Шкатулочные» спектакли и мужской взгляд

20 июня зрители увидели «Бѣду» по ранним рассказам Чехова, а 21‑го – «День человеческий» по сатирическим произведениям Аркадия Аверченко. Оба спектакля созданы по принципу камерного, почти интимного театра. Впечатление – будто держишь в руках музыкальную шкатулку, где вместо лебедей – талантливое попурри из чеховских и аверченковских сюжетов. В актёрах узнаёшь себя, знакомых, ситуации оказываются до боли современными. А в спектакле по Аверченко есть и интерактивная часть: артисты вовлекают зрителей в действие настолько органично, что зал перестаёт быть просто наблюдателем – становится соучастником. Граница между сценой и зрительным рядом исчезает, и это идеально ложится в эстетику игрового, дельартовского театра.

О том, как рождаются эти постановки, мы поговорили с художественным руководителем театра и режиссёром обоих спектаклей Валерием Малышевым.

– Валерий, вы в Петербурге впервые?

– Да, это наши первые гастроли в Петербурге. Вообще мы гастролируем не так часто, как хотелось бы. Надеемся, что эта поездка даст толчок, чтобы нас увидели и узнали везде.

– В Пензе у вас уже есть своя публика?

– За 22 года – конечно. Уже выросли поколения, которые ходят к нам, приводят своих детей. Билеты порой не достать – и это притом что зал у нас всего на 50 мест. Камерность – наш осознанный выбор.

– Как вы подбираете репертуар? У вас же все роли, включая женские, исполняют мужчины.

– Именно это определяет материал. Мы ищем пьесы, где такое решение не выглядело бы клиникой, где маска характера органична. Мы не играем женщин – мы показываем, как мужчины видят женщин со стороны. Мы не используем грим, потому что работаем близко к зрителю – актёрское лицо без накладных ресниц оказывается честнее. Если нужна женская роль, можно использовать куклу, теневой театр, любую условность, но не психологический реализм. Это было бы противоестественно. Нам важно, чтобы зритель видел не пол персонажа, а его характер, его поступки, его маску. Как мы говорим: женщина всегда красивая, а мы, мужчины, видим вас со стороны и показываем, какими вы бываете в наших глазах. И в этом нет неуважения – наоборот, это взгляд, который рождает улыбку и узнавание.

– А какие планы на будущее?

– В сентябре планируем премьеру по Некрасову – «Осенняя скука». Есть и другие задумки, но артисты – народ суеверный, пока не буду говорить.

Из Пензы – в Петербург, из детства – в судьбу

Почему это важно? Потому что Мейерхольд – фигура сложная, сотканная из противоречий. Он родился в Пензе, но сформировался в Петербурге. Его путь – это постоянное «между»: между провинцией и столицей, между традицией и авангардом, между комедией масок и советским агитпропом. И гастроли пензенского театра, приуроченные к 120‑летию первого приезда Мейерхольда в Петербург, восстановили эту связь.

Пенза – не просто родина. Это место, где сегодня работает уникальный Центр театрального искусства «Дом Мейерхольда». Открытый в 1984 году, он располагается в том самом доме, где жил будущий режиссёр. Здесь не просто музей – здесь лаборатория. Приоритетное направление – экспериментальные спектакли на основе научного изучения наследия Мейерхольда. И «Театр Доктора Дапертутто», созданный в 2003 году, стал одним из самых востребованных региональных коллективов, участником российских и международных фестивалей. В основе его репертуара – commedia dell’arte с живым вокалом и музыкой. Тот самый жанр, который Мейерхольд считал ключом к обновлению сцены.

Спектакль «Бѣда» (название, кстати, говорящее – мейерхольдовская судьба была полна бед, от творческих кризисов до расстрела в 1940‑м) – это не историческая реконструкция. Это попытка продолжить его интонацию. Игривую, тревожную, надрывную. Артисты в масках, живые голоса без фонограммы, площадной юмор, внезапно оборачивающийся трагедией.

Петербург как вечный соавтор

Для Мейерхольда Петербург был гигантской сценической коробкой, где вместо кулис – гранит набережных, вместо софитов – белые ночи, а вместо зрительного зала – вся империя, готовая рухнуть. Он ставил здесь «Маскарад» Лермонтова – и в этой постановке отразилось всё его понимание города как места, где личина и лицо неразличимы. Он создавал систему «биомеханики», уча актёров управлять телом с точностью часового механизма – в том самом городе, где царила бюрократическая машина. Его Доктор Дапертутто (имя, заимствованное у гётевского Фауста) – это символ художника, который продал душу сцене, а взамен получил способность превращать реальность в фарс.

Мейерхольд учил, что театр – это не отражение жизни, а её продолжение на других условиях. Гастроли «Театра Доктора Дапертутто» стали таким продолжением. Они напомнили: путь из Пензы в Петербург, начатый в 1906 году, не закончен. Он просто сделал паузу длиной в столетие. И вот – новая сцена. И на ней – снова беда, снова маски, снова та самая музыка, которую Мейерхольд слышал в каждом шорохе кулис.

Эти гастроли – первые, но, хочется верить, не последние. Театр уже строит планы на новые постановки и новые поездки.

Петербург, узнай своего невозвращенца! Он вернулся.