Сергей Матвеев
Поэт, прозаик и переводчик. Родился в 1964 году в деревне Квашур Вавожского района Удмуртской Республики. Окончил филологический факультет Удмуртского университета. Работал корреспондентом в газете, сотрудником журнала «Инвожо». В настоящее время – редактор художественной и детской литературы книжного издательства «Удмуртия». Автор 10 сборников поэзии, прозы, переводов. Перевёл на удмуртский язык русских классиков (А. Пушкина, М. Лермонтова, Н. Некрасова, Ф. Тютчева, А. Фета, И. Бунина и других), белорусских, коми, мордовских, финских, венгерских и других писателей. Член Союза писателей России, заслуженный работник культуры Удмуртии, лауреат литературной премии им. Ф. Васильева, литературной премии Программы родственных народов Эстонии, литературной премии Правительства УР. Живёт в Ижевске.
Ъ (Твёрдый знак)
Я – твёрдый! Если даже внешне
кому-то мягоньким кажусь,
я не богопослушнонежный…
В мужья лишь ведьме пригожусь.
Я в жёны (пара-то какая!)
возьму, конечно, мягкий знак,
с угрюмой радостью терзая
послушной плоти мягкий мрак.
Мне незачем гадать при этом:
меня желает ли она…
Мой имидж: твёрдым и отпетым
прослыть в любые времена!
Я – твёрдый! Слышите? И точка!
Я – ангел книзу головой.
Ты Диоген? Тогда я – бочка!
«Он твёрдый…» – слышу за спиной.
Как будто кто-то мне толкует:
побаламуть ещё чуток!
Как будто шепчет, что минует
меня судьбы тяжёлый рок.
Я знаю: гордый и негордый –
все канут в мрак небытия…
Я не виновен в том, что твёрдый.
Такая в жизни роль моя.
Я – твёрдый. Кто-то вставил в пьесу
меня, скрывая злой смешок…
Кто я? Отброс, угодный бесу?
Иль Богу – твёрдый кремешок?
Я – твёрдый! Но в огне сгораю.
Что делать мне? – спросил с тоской.
…Друг усмехнулся: «Что? Я знаю:
гори! Ты не один такой!»
 |
| Пётр Ёлкин. Лошадки |
Я хищник. Я орёл. Крылами
взмахнув, желанья не тая,
из рук Всевышнего когтями
тебя я вырвал: «Ты – моя!»
Всех, кто пытался между нами
возникнуть, я опередил.
Испепеляя их глазами,
с тобой в когтях я в небо взмыл.
Мы долго в небесах витали.
От ветра веял злой озноб,
но мы его не замечали…
Я целовал твой белый лоб –
смесь калия с огнём и влагой.
И ты, рыдая и смеясь,
сражённая моей отвагой,
счищала с перьев кровь и грязь.
Я хищник. Я орёл. Когда-то
я схлопочу кусок свинца…
Но даже в зареве заката
я весь не сгину до конца.
Вцепившись в грудь мою когтями,
ты крикни: «Эй, подите прочь!
И не мешайте мне дарами
судьбы питаться в эту ночь!»
Поль Гоген
1
Глянул – и показалось,
что это мне снится:
тёмно-синее с розовым
слиплись, как бред…
Если долго смотреть и прикрыть ресницы,
перед взором плывёт фиолетовый цвет.
2
Как твердил Д. Андреев,
фиолетовый – это
очень странный, поистине
дьявольский цвет.
По пятам за мной следует
с заката и до рассвета
француз Поль Гоген…
А вернее – его скелет!
3
Вот-вот он догонит меня –
и розовой кистью
измарает… И бешеной синькой польёт.
И заставит бронзовокожих таитянок
неистово
мять и мучить белое тело моё.
4
Заворчу я упрямо. И всё-таки,
надо признаться,
тело просит: не бойся, познай
этот сладостный зуд.
О, как страшно шести их рукам
загорелым отдаться!
Но – глаза испугались, а губы –
навстречу… И пьют
5
страх и сладость!
О жажда интуитивная – слиться
с отчуждённостью, порождённой
самим собой!
И позвать, и – прогнать!..
И рвануться, и – остановиться!..
И понять, кто подарок для мира,
а кто в нём – изгой.
6
Я не знаю точно, что такое Гоген.
И в каком из шести цветов
притаилась весть,
о которой поведать хотят мне шесть рук,
шесть глаз, шесть колен
и таинственный код под цифрами:
6… 6… 6…
