Мы вернулись с войны

Участнице СВО, военному медику

Айдысмаа Монгуш посвящается

Горы, степи Тувы и леса под небесным покровом,

Край горячих песков, рек, Саянских буранов и стуж,

Ты меня провожал в ярком зареве жёлто-багровом,

Возвратилась с войны твоя дочь Айдысмаа Монгуш.

Слёзы льют небеса, и нерадостна горькая встреча,

Я в гробу привезла тело мужа Омака Дажы¹.

Приласкаю детей:

– Обнимите, родные, покрепче, –

Мокрый снег на ветру над Кызылом печально кружит, –

Мы исполнили долг, как могли, послужили Отчизне,

Я осталась жива, но погиб ваш отец-штурмовик.

На фронтах СВО каждый день отдают свои жизни

Добровольцы-бойцы, кто за спинами жить не привык.

Ах, каким был Омак добрым, любящим, нежным, красивым,

Он детей обожал и в Кызыле был многим знаком,

Мы друг друга любили, он был молодым и счастливым,

А с родными, друзьями делился последним куском.

У Омака в роду все законы, традиции чтили,

Он в Бессмертном полку вместе с дедом и прадедом шёл,

Все мужчины – сыны, патриоты Тувы и России,

Но особенно чтим – доброволец Тюлюш Кара-оол.

СВО началась. Мой Омак не боялся, не трусил.

Подготовка, контракт. Вместе встали защитники в строй,

Как тогда, в сорок первом, – кавказец, тувинец и русский…

Я, оставив детишек, за мужем пошла медсестрой.

Так хотелось помочь всем защитникам нашей России:

Было раненых много, я видела много смертей.

Умирали бойцы, компенсаций, наград не просили,

Закрывая собою страну, стариков и детей.

У военных врачей, санитарок, сестёр были нервы из стали,

Медсанбат в блиндаже, и работы – крутись, успевай.

Стоны, крики, страданья, а раненых губы шептали:

– Мама, нана, муамо, эсэй, маурик, ин, авай²…

Муж водителем был, – санитаром, танкистом-мехводом,

Шёл туда, где нужнее его штурмовой батальон.

Мы не встретились с ним. Вспоминали счастливые годы.

Он писал и звонил, говорил, что навеки влюблён.

И в последнем звонке сообщил, что уходит с отрядом,

Под Песчаным селом не смолкал оглушительный бой,

Он простился с родными, друзьями. Песчаное рядом.

Воин чувствовал смерть, был готов и не спорил с судьбой.

Но тувинца Дажы благосклонно судьба пощадила:

До поры сберегала Небесного Бога рука³.

Он контуженый был, упросил своего командира

На заданье послать – поддержать и спасти земляка.

Артобстрела такого солдаты не видели прежде,

Враг утюжил, давил, поливал непрерывным огнём,

Их дождаться живыми совсем не осталось надежды,

И жене земляки сообщили о гибели днём.

Айдысмаа Монгуш полетела к любимому птицей,

Поле боя дымилось, и смерть грохотала вокруг.

Всё в грязи и крови: части тел и застывшие лица.

– Где ж любимый лежит? Вдруг живой или раненый вдруг?

Подожди, потерпи, я пришла, я исползаю поле,

Я клянусь, что найду и спасу тебя, только живи.

В женском крике «Омак!..» было столько страданья и боли!

Даже смерть отступила от этой великой любви.

Айдысмаа тащила, несла бездыханное тело:

«Пусть стреляют убийцы, снаряды летят надо мной,

Не оставлю тебя, завершу я священное дело,

Для меня ты живой, мы с тобой возвратимся домой».

Ты, как дед, воевал, чтобы жили мы мирно, спокойно,

Чтоб нацистский сапог не топтал нашу Родину впредь,

На земле Украины погиб по-геройски, достойно

Внук Тюлюша Кара из дивизии «Чёрная смерть».

На тувинской земле упокоился с миром любимый,

Долг исполнил сполна, по-мужски, по-геройски прожил,

Ты в бессмертье вошёл, вечно в памяти будешь хранимый,

У Аллеи героев стоит благодарный Кызыл.

Орден Мужества дали Омаку посмертно по праву,

О награде он знает и, думаю, ордену рад.

Храбрый воин-защитник обрёл Божью милость и славу,

Но воюют герои, конечно, не ради наград.

Одолеем нацизм, разобьём и одержим Победу,

Время раны залечит, политые кровью поля,

И в Бессмертном полку по отцовскому славному следу

Поведут твоих внуков к вершинам Побед сыновья.

На просторах степей сложат мифы, легенды, молитвы,

Благодарно помянут и твой замечательный род,

Не забудет Отчизна святые великие битвы,

Не исчезнет бесследно единый российский народ.

Отогреют мне сердце молитвы и звук хоомея⁴,

В душах наших детей не померкнет божественный свет.

Продолжается жизнь. Я омоюсь в волнах Енисея,

И вода унесёт все страдания прожитых лет.

______________________

^1. Омак Олегович Дажы (1991–2024) — Книга памяти Республики Тыва/Тува. (http://tuvaonline.ru› 2025/03/ 07/kniga-pamyati-voiny-tuvy…)

^2.  «Мама» на языках народов России: нана – по-чеченски, муамо (muamo) – по-карельски, эсэй (әсәй) – по-бурятски, маурик (մայրիկ -mayrik) – по-армянски, ин – по-чукотски, авай – по-тувински.

^3.  Тувинцы – народ с богатой историей и самобытной культурой, проживающий в живописной Республике Тыва на юге Сибири. Их духовный мир, пронизанный верованиями и традициями, уходит корнями в глубь веков, формируясь под влиянием различных культур и природных условий. В основе их представлений о мире лежат два главных божества: Курбусту-хан, покровитель небесного мира, и Эрлик-хан, владыка подземного царства. Тувинцы верили, что бог Курбусту-хан управляет небом, солнцем, луной и звёздами, олицетворяет собой свет, благополучие и добро, дарует людям урожаи, здоровье и счастье, обращались к нему с молитвами и просьбами о помощи и защите. В противовес небесному богу Курбусту-хану, в тувинской мифологии существует Эрлик-хан – повелитель подземного мира. Это божество, связанное со смертью, болезнями и несчастьями. Эрлик-хан – это не просто бог смерти, но и судья, который решает, куда попадёт душа человека после смерти.

(Источники: Традиционные нормы поведения тувинцев. Какой Бог у тувинцев. Национальный архив Республики Тыва (Тува).

М.В. Монгуш — кандидат исторических наук, докторант отдела азиатских и тихоокеанских исследований Института этнологии и антропологии РАН. «Этнокультурные процессы у тувинцев…» Всемирная библиотека, репозитарий и архив.ibmonster. net

^4. Хоомей – общеупотребительное название тувинского горлового пения (тув. Хөөмей).