Ирина Крупина
– Бога нашёл
– Я вот Игоряна нашёл.
«Королевство» Татьяны Рахмановой – первый день самостоятельной взрослой жизни выпускников детского дома. Они устраивают себе празднование выпускного, тратят на него все выделенные государством деньги (как детдомовцам), воруют из психушки девочку, у которой уже третий побег, потому что «а что, она не человек?». Они вроде бы уже взрослые, но люди, которые никогда не были детьми – а детьми мы бываем, когда наши родители нам позволяют быть детьми, – и взрослыми не становятся. В таких людях остаётся зуд по пропущенному детству – вернее, по роли ребёнка, балующегося, играющего. И они, не совсем взрослые, устраивают себе праздник – торжество своего отсутствующего детства.
Говорят, если дать очень много денег бедному человеку, скорее всего, он их сразу потратит. А если дать много денег ребёнку? За исключением, финансово грамотных детей. Ребёнку захочется их потратить на миллион машинок, искупаться в воздушных шарах, заказать батутный замок. У людей с тяжёлым жизненным опытом встречается такая особенность – они боятся, что будущее не настанет (например, они до него не доживут), или у них отберут в будущем то, что есть сейчас. Поэтому часто они живут сегодняшним днём. Без планирования, как и говорится в фильме. Вот и наши герои – для них существует их день празднования, их Королевство Батор (так называют детский дом, потому что там все, как из инкубатора, одинаковые – это расшифровывается в начале картины).
Создаётся ощущение, что это что-то невозможное, как добрые полицейские из пьесы Дмитрия Данилова «Человек из Подольска». Они спрашивают у героя, попавшего в участок, о достопримечательностях родного города. В «Королевстве» полицейские тоже есть, но они тут уже обычные, они приехали штурмовать Королевство Батор, потому что ребята сделали кучу неправомерных вещей. Но их любовь друг к другу – их ведь никто не любил, по крайней мере, бережно, заботливо, постоянно, и они пытаются как-то, как могут, в чём-то корявенько, любить друг друга. Один из героев подносит кролика к гавкающей собаке, и от страха у кролика останавливается сердце. Это издевательство – от того, что ты привык к боли, насилию, и ты, может и хочешь по-другому, но не можешь. Ты не знаешь, как любить.
Мама Олеси говорит, что она, как нормальный человек, улетает в Турцию. Делить людей на нормальных и нет – не конструктивное решение, потому что в каждом есть в той или иной мере и неблагополучие, и стремление к жизни. Но. Всё-таки есть те самые «нормальные» люди с отдыхом в Турции. И есть люди, которые иногда пытаются дотянуться до абстрактной жизни абстрактных нормальных людей. Дотянуться – не в том смысле, что они где-то ниже, они – просто где-то в другом месте.
– Какое твоё самое большое достижение в жизни?
– Я не сидел.
Люди из режимных заведений стремятся, даже неосознанно, в них вернуться, потому что в них им понятно. Они боятся жизни, где ты сам должен всё определять, когда у тебя завтрак, что у тебя на обед. Какие ценности – твои, какую жизнь – выбираешь именно ты. У выпускников таких учреждений выбор изначально ограничен, потому что выбирают за них. Несмотря на их высочайшую самостоятельность, им сложно самим идти по дорожке взрослой правомерной жизни, потому что они с детства бывали за гранью этой правомерности. Тот опыт, с которым они столкнулись, – не пограничный, а заграничный. «Да не нужны мы никому. Нас никто не ждёт», – это и есть то, что находится за границей здоровой первичной социализации ребёнка, где ему позволяют быть ребёнком. С другой стороны. Боль, через которую они прошли, углубляет их сердца и делает ещё более восприимчивыми и способными к добру, любви и состраданию.
