Кому мешает правовая грамотность
Держать и не пущать
Странно, но написать о массовой правовой безграмотности на основе судейской практики оказалось не так просто. Пресс-секретарь Омского областного суда отказала мне во встрече с его председателем Владимиром Ярковым, между прочим – ещё и руководителем регионального отделения Ассоциации юристов России, довольно резко:
– Нелепая тема. Кто придумал?
– Дмитрий Медведев, – бодро отрапортовала я. – Ныне председатель правительства, а в недавнем прошлом президент России. Будучи президентом, он предложил реформировать систему юридической помощи – расширить права граждан в сфере получения бесплатных юридических консультаций от государственных и негосударственных организаций. Этим, кстати говоря, должна заниматься та самая Ассоциация юристов России, руководителем отделения которой является Владимир Ярков.
– Не знаю об этом. Никто – ни Ярков, ни наши рядовые судьи – говорить об этом не будут… Это обидит граждан, обвинённых в правовой безграмотности… И вообще – зачем тогда мы, правоохранители, нужны, если все станут юридически грамотными?
…Когда-то с этим пресс-секретарём я работала в одной острой омской газете, и тогда она нисколько не боялась обидеть граждан – за дело, конечно. Но если даже глава правительства непрестанно говорит о необходимости изживать правовую безграмотность населения, то почему работница суда, обязанная помогать этому процессу и крепить контакты с прессой, поступает прямо наоборот?.. Я попыталась было объяснить бывшей коллеге: когда человек знает, на что он имеет право, что обязан делать и за что будет наказан, жить в современном динамичном мире ему значительно легче.
Пресс-секретарь не поверила:
– Не знаю, не знаю. Не уверена. И не собираюсь рисковать своим местом.
Удивительное у неё оказалось представление о функциональности «своего места». Неужели начальство очертило её обязанности словами – «держать и не пущать»?!. Хотя с другой стороны – мало ли, какие у них, пресс-секретарей, понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо, могут же и они заблуждаться…
И я отступилась от этой твердыни нашего омского правосудия. И обратилась к профессору, доктору юридических наук, заведующему кафедрой государственного и муниципального права университета, практикующему адвокату с вопросом, как нужно поднимать правовую грамотность живущих в глубинке россиян. Александр Николаевич сгоряча назначил мне встречу, но подумал и на следующий день перезвонил со словами: «Не хочу обижать свой народ». Отказался! Потом ещё трое солидных адвокатов дружно, хотя и в разное время, отказались общаться со мной, мотивировав тем же – любовью к народу.
Сговорились, что ли? Хотя, конечно, скажешь, а оно, население, осерчает и впредь к адвокату не пойдёт. Да и незнаек любить проще, они повышают твою самооценку. И – манипулировать ими легче.
Но мировых судей для беседы я всё же нашла. Две молодые женщины, истово относящиеся к своему делу, согласились поделиться своими соображениями с журналистом, видимо, не охваченные ещё негласной инструкцией – «Никаких ни с кем бесед!» На вопросы отвечали честно и весело. Скандал грянул, когда я отправила им готовый текст на визу. Они показали интервью своему начальству, а то начальство – своему. По ступенькам! И вдруг выяснилось, что судьи вообще не имели права гласно размышлять о правовой непросвещённости.
Почему? Я же не выпытывала у них подробности ещё не законченных дел! Не интересовалась закулисной жизнью суда! Хотела лишь узнать, с какими проблемами приходит к ним народ. Оказалось – нельзя! Такая вот у судейского сообщества особенность… Дамы-судьи, неосторожно давшие мне интервью, плакали в трубку, умоляя не публиковать их речи, (кстати, зафиксированные диктофоном), не называть имён, а их начальница, когда я ей позвонила, спросила меня строго:
– Вы что, на иск нарываетесь?
– Какой иск? – не поняла я. – Я же ничего не нарушаю. А гласность судопроизводства, кажется, ещё никто не отменял.
– Хоть какой-нибудь иск да организуем! – пригрозила начальница.
Пока воюют соседи
Здание мирового суда на окраине Омска возвышается над убогими домиками района, издавна считавшегося неблагополучным. Живут на участках судей Натальи Буевой и Виктории Тусуги (назовём их здесь – по их просьбе – условными именами) в основном работяги с железной дороги или оттуда же давным-давно сокращённые. А потому основная масса дел – семейные распри с драками и битьём оставшейся посуды.
Как когда-то в партком, жёны бегут в суд, будучи уверенными, что погрозит судья пальцем – и супруг исправится. Мысль развестись, уйти от семейных дрязг в головы большинства жалобщиц не приходит. Во-первых, им всё ещё кажется, что кто-то всемогущий за них всё решит и расставит по местам. А во-вторых (и это главное!), мало кто из обиженных истиц, жалующихся на мужей, знает, что у них самих и их детей есть права! Вот пример: 40-летний мужчина, живущий на содержании жены-разнорабочей, издевается над общим 10-летним сынишкой – не даёт еды, выгоняет на улицу, называет ублюдком. Мать всё скрывала, пока ситуация не обнажилась в мировом суде, – истица была уверена, что если развестись с мужем, то он их просто выставит из своего дома голыми и босыми. Хотя по закону (о котором она не ведала) и сын, и она имеют право и на жилплощадь и на алименты.
– На каждом канале телевидения кто-то кого-то судит, – говорит мне Виктория Тусуга. – Только это ведь шоу, и правовые нормы там не соблюдаются, хотя вроде бы передачи направлены на воспитание правовой грамотности зрителей. Более того – такое ощущение, что передачи эти делаются для того, чтобы люди поверили – судья мановением руки может решить их судьбу. Будто от самих участников судебных процессов ничего не зависит…
Вот ещё пример: старичок-дачник решил потребовать у соседа половину оплаты за установку забора, который воздвиг в незапамятные времена. Никаких чеков, документов, конечно, не сохранилось, да и сосед-то у старичка новый, причём, как говорили в перестроечные годы, новый русский.
– А с прежней-то соседки что было взять, такая же, как и я, старая! – разоткровенничался в суде расчётливый старичок. – А этот денежный, пусть раскошеливается.
Неоправданная уверенность истцов в своей непросвещённой правоте иногда просто поражает. Мировые судьи Буева и Тусуга объяснили мне: эта уверенность берёт своё начало в юридических консультациях, отнюдь не всегда квалифицированных, которых развелось великое множество. Адвокаты убеждают клиентов «побороться», хотя видят, что надежд на победу никаких. Зато получают свой гонорар плюс оплату за судодень – 800 рублей. А нерасторопным властям, погрязшим в нерешённых проблемах, гораздо удобнее, когда люди требуют соблюдения своих прав не от государства, а друг от друга.
– Нужны бесплатные государственные юридические консультации, – считает Наталья Буева. – Ну хотя бы в газетах какие-то рубрики были, разъясняющие права и обязанности граждан. Мы перелопачиваем груды каких-то бессмысленных бумаг – я за полгода рассмотрела 742 гражданских, 31 уголовное и 245 административных дел. Но ведь почти все они спровоцированы незнанием законов!..
Бесплатные юридические консультации есть – в администрациях округов. Потому что так положено – президент же ещё в 2007 году заговорил об их создании. Кому они служат и почему существуют тихо, себя не афишируя? Я зашла в Кировскую городскую администрацию. Очереди к юристам не наблюдалось, но консультации мне не дали. Один вопрос всё же осветили – с жаром стали объяснять: дабы получить бесплатную услугу, требуется справка об уровне дохода ниже прожиточного… Их бы чиновничий пыл – да в нужное русло!.. Нищие, как свидетельствуют мировые судьи, редко отстаивают свои права – им бы выжить. Или выпить. Что для них одно и то же.
Есть, впрочем, в городе две студенческие юридические консультации, в которых принимают всех. И отвечают на вопросы бесплатно. Там справок о низком уровне жизни не требуют. В среднем в месяц студенты дают более 300 консультаций! Это к тому же отличная практика для будущих юристов.
Забытые старики
– Если горожане и жители райцентров, по крайней мере, обращаются в суды, то чем дальше вглубь области, тем больше не только правовой безграмотности, но и порождаемого ею правового беспредела, – уверен юрист Дмитрий Щекотов из Муромцевского района.
Этот район считается в области аномальным – тут находятся озёра с лечебной якобы водой и село Окунёво, которое адепты разных конфессий почитают за центр веры на Земле. Но Дмитрий Щекотов – явление ещё более аномальное. Юрист на пенсии, правозащитник, депутат сельсовета, в округ которого входят самые заброшенные деревни – Надежинка, Курганка, Карбыза. Нет в них ни магазинов, ни почты, ни медицинских пунктов, ни уличного освещения. Вода из колонок, которую пьют местные жители, по данным Роспотребнадзора, годится только для технических нужд. Живёт тут в большинстве своём старичьё, инвалиды, нуждающиеся в социальной помощи, которую им никто не оказывает. До Надежинки и дороги-то нет, потому даже «скорая» сюда не ездит, а двое пациентов в прошлом году, пролечившись в районной больнице, так и не дошли до дому – умерли по пути. Дров им не заготавливают, как полагается инвалидам, – сами покупают на скудную пенсию.
– Инвалиды и престарелые граждане в Муромцевском районе преждевременно погибают из-за отсутствия ухода за ними социальной службой. Они мрут не только из-за плохого жилья, но и потому, что пьют десятилетиями не пригодную для питья воду, а большую часть года ходят из-за непролазной грязи в резиновой обуви, заболевают ревматизмом, растягивают сухожилия, ломают ноги и рёбра. За 2011 год трое стариков-инвалидов сгорели в своих лачугах, пытаясь согреться. Но равнодушная к нуждам стариков система правоохранительных органов и судейства Муромцевского района не стала искать виноватых. Я предлагаю сельчанам – давайте подавать в суд на власть. Ведь нарушаются ваши конституционные права! Они пугаются: как же можно, а вдруг хуже будет. Хотя губернатору, как царю-батюшке, по старинке пишут. Правда, ответов не получают.
В 2010 году девяностолетняя участница Великой Отечественной войны Вера Конищева предпочла вместо суда суицид, когда местные власти отказали ей в нормальном жилье, обещанном всем фронтовикам. Теперь Щекотов поставил перед собой задачу – обойти в районе всех ветеранов войны, живущих в неблагоустроенных домах, и подать от их имени заявления в прокуратуру. На его избирательном участке таких семеро. Но заброшенных сёл со старичьём в Омской области больше тысячи. Никто не знает, сколько здесь неучтённых ветеранов войны.
– В отношении этих людей, – говорит Дмитрий Щекотов, – нарушается федеральный закон. Люди, которым под 90, пройти бюрократическую волокиту не в состоянии. Все документы на получение жилья обязано им оформлять социальное ведомство, а оно старательно про них забывает.
Так и бьётся Щекотов в одиночку. И – без особого успеха. Социального работника даже ему, слабо видящему, не предоставили, несмотря на решение суда. Начальству как-то спокойнее, когда он из дому выйти не может. Таких юристов, которые искренне и безвозмездно пекутся о народе, в Омской области – раз, два и обчёлся. Они, видите ли, властям жить мешают. Но кто-то же должен защитить тех, про кого власти забыли?
Яковлева Наталья
