Ранее «ЛГ» сообщала, что нашего давнего автора, известного общественного деятеля Руслана Панкратова арестовали в Риге 30 июля 2022 года, потом выпустили из тюрьмы в начале 2023-го под залог и подписку о невыезде. И вот – невероятный побег, в гидрокостюме, вплавь, под покровом ночи, чтобы добраться до берега «большой Родины». На днях Панкратов прилетел в Москву и рассказал о мотивах и деталях своего побега обозревателю «ЛГ» Владимиру Сухомлинову.
– Руслан, мы давно знакомы. Ты выступал в «ЛГ» со статьями, был героем публикаций, я не раз брал у тебя интервью. И вдруг меня сразил твой звонок с сообщением, что тебе пришлось использовать гидрокостюм, чтобы оказаться в России. Как это произошло?
– 18 апреля 2023 года я получил уведомление, что решением министра МВД ЛР Мариса Кучинскиса мои идентификационные документы аннулированы, плюс я признан угрозой нацбезопасности, а значит, права человека не про меня. С таким «багажом» не трудоустроиться. Я понял: вектор направлен уже не на политику, а на моё физическое уничтожение.
Министр ссылался и на информационную справку Службы госбезопасности, мол, есть доказательства, что я планирую побег. Оспаривание решения в Верховном суде ничего не дало, там взяли сторону латышских потомков гестапо. В Латвии сейчас, как, думаю, и во всей Прибалтике, если ты русский, у тебя прав нет. Русский – так лучше в тюрьму.
Честно скажу, у меня на тот момент, летом, не было плана побега. Но действия СГБ, полный правовой нигилизм подвели к этой мысли. Стал готовиться. Если без описания деталей технической подготовки, таких как изучение свойств оборудования, используемого пограничниками, графиков работы и патрулирования, средств связи и оповещения, инструкций по задержанию, то в финале я переоделся в рыбака, небритого, неряшливого, не очень трезвого, и стал на берегу (место указывать не буду) ловить рыбу. «Ловил» до полной темноты. Затем надел гидрокостюм, ласты, притопил пластиковый мешок с вещами и начал свой заплыв…
Похоже, это не было зафиксировано ни погранохраной, ни приборами. Чего не скажешь о наших, российских, воинах. Едва переоделся в сухую одежду и включил навигатор, чтобы идти к погранзаставе, как был обнаружен сначала техническими средствами, а вскоре подоспел наряд. Я представился, запросил политическое убежище. Затем все службы работали чётко, быстро, корректно. Никакой суеты и перехлëстов. Документы подготовили в достаточно сжатые, разумные сроки. По действующему законодательству и инструкциям, я не мог их сразу передать в Москву. Теперь, когда формальности соблюдены и есть полный пакет документов и политическое убежище, я имею право на легальное перемещение по всей России и на трудоустройство. Ещё одно важное впереди – получение гражданства России и эвакуация сюда семьи: родителей, жены, сына.
– Да, столь дерзких побегов не было! Марию Бутину, которую осудили в США, обменяли, сейчас идёт работа, чтобы путём обмена вызволить из Литвы бывшего омоновца Константина Никулина, осуждённого на пожизненное заключение. Но, оказывается, есть другие пути – по воде, яко по суху…
– Не преувеличу, если скажу, что всё, известное из СМИ, это даже не десятая часть того, что творится в Латвии. Как уже говорил – правовой нигилизм везде и всюду: в судебной, правоохранительной, исполнительной сферах. За «неправильный» пост в соцсети, даже за лайк можешь схлопотать уголовное дело. Не зигуешь – значит, за Путина, критикуешь правительство – агент Кремля, не радуешься однополым бракам и что твоему ребëнку в 4-м классе предлагают совокупиться с соседом по парте, чтобы определиться в сексприоритетах – гомофоб. Уж не говорю, что многие покупают только необходимое и только по скидке или просроченные продукты, иначе трудно выжить. Признаки нищеты налицо. Русское правозащитное сообщество зачищено. Нет правовой возможности противостоять именно в правом поле. «За мнение» могут кинуть в тюрьму. Страх… Настоящая беда для настоящих русских, которые там остались.
– Невесело… А как встретила тебя Родина? Какие чувства испытал? Расскажи, насколько возможно, кто помогал и помогает.
– Поскольку за правозащитную работу, участие в культурно-гуманитарных проектах мне светило 2 срока по 2 уголовным делам (по одному от 6 до 8, по другому – от 10 до 20 лет), то радовало всё. Ощутил, что вернулся домой, меня приняли как родного, по-настоящему родного. И помогали все. Пограничники сразу накормили, напоили. Сотрудники ФСБ сопровождали всюду, чтобы быстрее мог оформиться, МИД очень оперативно включился, как и сотрудники УФМС и МВД. Отдельная благодарность председателю Комитета по международным делам Госдумы Леониду Слуцкому, Фонду поддержки соотечественников, которым руководит Александр Удальцов. Мария Бутина с фондом «Своих не бросаем» также много помогала – и когда я был в тюрьме, и уже здесь. Это человек-глыба. Она делала и продолжает делать всë и даже больше. Член СПЧ Александр Брод помогал на стадии моего оформления и по другим вопросам. Как и ребята из движения «Антифашисты Прибалтики».
Знаешь, удивительное чувство, когда тебя поддерживают незнакомые люди, объединённые целью победить нацизм. Не могу даже передать все ощущения от такой мощной поддержки, теплоты, заботы.
– И всё же давай опять в Прибалтику. Понимают ли власти, превратившись в яростных врагов России и всего русского, что это глупейший из возможных путей, что вредят своим народам, что может прилететь обратка, что есть, в конце концов, Божий суд?
– Вообще это горе, когда дебилы играют в государство. Слово «дебил» здесь не ругательство, а психиатрический диагноз. Верхушка там явно антинародна. И не случайно в СМИ просачивается информация, что правительство готовится покинуть страну с помощью авиакомпании airBaltic. Цены на всё растут в разы, магазины, рестораны закрываются, людей на улице мало, жуткий рост преступности. Пару лет назад поджог машины или убийство – событие, сейчас – обыденность. Жëсткий курс к России связан со сменой сфер влияния от США к Великобритании. МИ6 всегда действовала так в колониях, вековая их традиция. Латвия не исключение. Предстоящая депортация русских – это же чистой воды грабëж, людям закрывают счета в банках, не выдают пенсий и права продать имущество. И всё это в надежде помочь разорить Россию, которой нужно выгоняемых принять, благоустроить. Для англосаксонского разведсообщества важно, чтобы Россия тратила как можно больше.
– Но наверняка есть немало, что называется, нормальных людей, имею в виду и среди коренных национальностей. Есть ли признаки, что такая политика властей надоест?
– Она уже надоела, но признаться, особенно публично, не могут. Вот наш товарищ, юрист Алвис Пилагс. Он защищал российских граждан в судах – например, когда людей выгнали из-за георгиевских ленточек из ресторана «Куриньш». Сначала его отца затравили соседи по хутору – твой сын, мол, продался оккупантам, потом его самого посадили, якобы за взятку, чего никто не доказал.
– Не все, Руслан, знают, что твой род, твои корни с Донбасса, там похоронена твоя бабушка, другие родственники по материнской линии. Как относишься к проведению специальной военной операции?
– Меня арестовали за поддержку СВО. Но я уверен: нацистов нужно уничтожать, своих не бросать, это наша земля, наши люди, братья и сёстры. То, что это война не Украины и России – для меня факт. Это война между Западным и Восточным мирами, между цивилизациями, причём идëт она на выживание. Сам посуди, кому выгодно? Европа истощена, России нанесëн ущерб, только у США торговля в плюсе. Но не успели они уже. Гегемония истощилась, реанимировать не выйдет. Это тоже факт.
– Я понимаю, что Москва, которая для тебя совсем не чужой город, теперь видится в несколько ином свете.
– Любое место делают люди, а люди здесь замечательные. Я вижу в Москве невероятно мощный потенциал во всём. Я служил здесь срочную службу. Когда бредëшь по скверу с задумчивой ленцой, любуясь осенней листвой, тебе опять 20. Опять полон надежд, планов, всë по плечу, и ты это остро ощущаешь на базе прожитых лет. Не боишься ошибиться. Удивительно, но очень мощный произошëл внутри меня толчок, некая такая духовная трансформация. Живёшь настоящей жизнью, полной любви, света и неугасаемого желания помогать другим. В этом видится смысл жизни любого человека. Моей – точно.
обозреватель отдела «Политика»