Сандра Кострова
Родилась в 2006 году в Чусовом (Пермский край). Учится на 3‑м курсе Литературного института им. А.М. Горького («Проза»). Живёт в Москве.
Окончание. Начало в «ЛГ» № 41
Доев, Надя отодвинула тарелку, но осталась сидеть за столом. Физический голод кое-как был утолён, но её не оставляло желание съесть что-нибудь ещё. Вспомнился торт, лежащий в ящике с фруктами. Надя закрыла глаза и представила, каким он мог быть на вкус: сладким, сливочным, мягким, с ореховым послевкусием. Жирным и ужасно вкусным.
Неправильным.
Надя залпом допила остатки чая, сразу налила себе ещё и почти сразу выпила целую кружку, намереваясь заполнить желудок, чтобы в нём просто не осталось места для другой еды. Однако это не помогло избавиться от навязчивых мыслей. Надя думала о том, как отрезает себе кусочек торта, слизывает остатки крема с ножа, берёт ложку, первым делом съедает верхушку, покрытую сгущёнкой и орехами, затем ест пропитанные, мягкие коржи…
Надя проглотила собравшуюся во рту слюну, сжала ладони в кулаки и резко поднялась на ноги. Нужно было срочно переключиться, съесть что-то другое, правильное и полезное, дабы перестать думать о чёртовом торте. Она подошла к холодильнику, открыла, снова выдвинула нижний ящик, взяла яблоко, хотя взгляд так и норовил зацепиться за пластиковую круглую крышку. Чересчур раздражённо захлопнув дверцу, Надя помыла яблоко и, не отходя от раковины, откусила. Рот наполнился кисло-сладким соком. Она поморщилась, быстро пережёвывая, снова откусила, не проглотив прошлый кусок, из-за чего едва не подавилась, но продолжила жевать.
Перед глазами продолжал мелькать торт.
Надя с особой злостью сделала ещё один укус и вдруг ощутила режущую боль в одном из задних зубов.
Из-за недостатка кальция и фосфора у людей с расстройством пищевого поведения зубы становятся хрупкими и начинают крошиться. У страдающих булимией эта проблема выражается особенно остро: желудочный сок буквально растворяет эмаль, зубы тускнеют, обретают чрезмерную чувствительность к горячему и холодному.
Приложив ладонь к щеке, Надя выплюнула недожёванный кусок яблока в раковину, а остатки выбросила в мусорку и облокотилась о столешницу, закрывая лицо руками. Зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоиться.
Отвлечься не получалось.
«Нужно сходить на пробежку», – решила она. Быстро переодевшись, Надя вылетела из квартиры, сбежала по ступенькам, едва не споткнувшись на одной, и вышла на улицу. Там приятно пахло свежестью, дул лёгкий тёплый ветер и по-прежнему светило солнце. Надя достала наушники, включила музыку и побежала по тротуару.
Наверное, бег был единственной частью процесса похудения, от которой у неё выходило получать удовольствие. Наде нравилось, что ей не приходилось делать что-то сложное, не приходилось думать, рассчитывать, контролировать. Любимая музыка, включённая на полную громкость, прекрасно заглушала все мысли, и Надя просто бежала, чувствуя себя практически свободной. Конечно, с искренним желанием она бегала не всегда, временами она едва ли не силой вытаскивала себя на улицу, но не пропускала ни единого дня. Надя устраивала пробежки и в жару, и в холод, бегала под дождём, бегала, будучи простуженной, бегала ранним утром и поздним вечером. Неподходящая погода или плохое самочувствие не являлись для неё отговорками. Надя просто не могла позволить себе не бегать, ведь нужно было сжигать калории, потреблённые за день, нужно было создавать дефицит и поддерживать дисциплину. Нужно было делать всё правильно. Ежедневная пробежка была для неё подстраховкой, гарантирующей, что она не наберёт вес, создавала ощущение безопасности.
Пробежка заняла около сорока минут. Домой Надя возвращалась уже медленным шагом, вся красная и вспотевшая, и тяжело дышала, стараясь восстановить дыхание. В горле стояла неприятная сухость, но утолить жажду было нечем – Надя так стремительно покидала квартиру, не желая оставаться наедине с тортом, что не взяла с собой бутылку воды. Поэтому дома она первым делом отправилась на кухню, выпила два стакана и устало села на стул. В теле ощущалась приятная слабость. Надя проверила приложение для подсчёта шагов, посмотрела, сколько калорий сожгла за день, после чего удовлетворённо улыбнулась и кивнула сама себе. Она всё делала правильно.
Взгляд сам по себе метнулся в сторону холодильника, и улыбка спала с лица Нади. Снова вспомнился торт, спрятанный в ящике с фруктами. Надя зажмурилась, помотала головой, прогоняя такие настойчивые мысли о нём, и быстро пошла в ванную.
Раздеваясь, Надя, как и всегда, стояла спиной к зеркалу, висевшему над раковиной. Она не избегала своего отражения только в моменты, когда по утрам и перед сном целенаправленно проверяла, как выглядело её тело. В остальное время Надя старательно игнорировала все зеркала и любые отражающие поверхности, потому что боялась увидеть себя с неудачного ракурса.
Мылась Надя быстро. Трогать живот, ноги, руки, намыливая их гелем для душа, было неприятно. Чувствуя себя уязвимой без одежды, она торопилась, чтобы поскорее спрятать тело от самой себя, хотя бы обернувшись полотенцем. Закончив принимать душ, Надя торопливо вытерлась, надела пижаму и наконец выдохнула, чувствуя себя в безопасности.
Только чёртов торт не выходил из головы.
Надя снова пошла на кухню, выпила ещё воды. В желудке уже неприятно булькало от количества жидкости, каждый новый глоток давался с большим трудом, чем предыдущий, живот начинал отвратительно выпирать, но Надя продолжала пить, не оставляя надежды, что торт в неё просто не влезет, если она очень захочет его съесть.
Четвёртый стакан она не смогла выпить даже наполовину – вода просто вставала поперёк горла и вызывала рвотный рефлекс. Надя поморщилась и закашлялась. Отставив стакан, она постояла на месте какое-то время, а потом начала ходить из стороны в сторону по кухне.
Торт нельзя. Если съем, точно переберу по калориям.
Надя ходила туда-сюда, сжимая руки в кулаки.
Но ведь от одного кусочка ничего не будет?
Надя опять помотала головой. Поддаваться собственным уговорам было небезопасно.
А ты сможешь остановиться на одном?
Надя замерла перед холодильником. Долго смотрела на него, нервно кусая губы, а потом открыла дверцу, резко выдвинула нижний ящик и достала коробку с тортом. Она покрутила её в руках, рассматривая со всех сторон, и стала внимательно читать этикетку.
Энергетическая ценность на сто грамм продукта: 543 ккал; белки – 7, жиры – 35, углеводы – 50.
Надя прикрыла глаза. Слишком много.
Она поставила коробку на столешницу, сняла пластиковую крышку, наклонилась и глубоко вдохнула. В нос ударил сладкий карамельно-ореховый запах. Надя сглотнула.
Ладно, только один кусочек.
Дрожащими руками она достала с полки кухонные весы, поставила на них тарелку, обнулила. Взяв ножик, отрезала кусок, переложила его с подложки. Весы показали ровно шестьдесят грамм.
Надя взяла телефон, отсканировала штрихкод, внесла граммовку в приложение.
325,8 калории.
«Просто завтра поем меньше», – успокоила она себя.
Чай наливать Надя не стала, ей было тяжело только от одной мысли о любой жидкости. Взяла маленькую ложку, тарелку с тортом и села за стол. Она долго смотрела на отрезанный кусок, внимательно разглядывала слегка размазанную по влажным бисквитам варёную сгущёнку, украшенную арахисовой крошкой, будто хотела навсегда запечатлеть эту картину, запомнить предвкушение, переполняющее её. Надя не знала, когда в следующий раз позволит себе прикоснуться к чему-то запретному, вредному и калорийному. Она дышала особенно глубоко не только, чтобы собраться с мыслями и хотя бы немного заглушить нарастающее внутри беспокойство, но и чтобы в полной мере ощутить сладкий запах ванили, карамели и орехов, от которого рот наполнялся слюной. Наконец, Надя съела первую ложку.
Она блаженно прикрыла глаза, ощущая приторную сладость. Стараясь продлить удовольствие, Надя пережёвывала крохотный кусочек до тех пор, пока он не превратился в однородную массу и не растёкся на языке. Только тогда она проглотила его, открыла глаза и потянулась за вторым.
Надя ела торт долго. Чем меньше его оставалось на тарелке, тем печальнее ей становилось, и когда она доела, то почувствовала лишь разочарование из-за того, что он кончился. Она начисто облизала ложку, собрала пальцем рассыпавшиеся кусочки орехов, слизала остатки сгущёнки с тарелки, но всё равно не наелась.
Надя со вздохом откинулась на спинку стула и провела кончиком языка по губам, на которых оставался сладкий привкус. Взгляд метнулся в сторону коробки с тортом, оставленной на столешнице.
Нет, больше нельзя.
Надя медленно поднялась, подошла ближе, сжимая в руках ложку.
Я только соберу оставшуюся на краях подложки сгущёнку.
Она медленно соскребла остатки, съела, вновь прикрывая глаза. Слишком вкусно. Надя стала собирать бисквитные крошки, но те почти не ощущались во рту. Когда на подложке не осталось ни сгущёнки, ни кусочков орехов, Надя начала понемногу отламывать торт с краю. «Ещё чуть-чуть, и остановлюсь», – обещала она себе каждый раз.
Однако торт всё уменьшался, а Надя никак не могла остановиться. Чем чаще и громче в мыслях проносились слова «нельзя», «неправильно», «хватит», тем больше становились отламываемые куски. Наде только сильнее хотелось продолжать ощущать приторную сладость, текстуру на языке, ей только сильнее хотелось есть, хотя в желудке уже появлялась тяжесть. Когда была съедена примерно половина, Надя выбросила ложку в раковину и принялась есть торт руками. Она наспех запихивала огромные куски в рот, глотала их, почти не жуя, отчего едва не подавилась пару раз. Не позволяя себе откашляться, она продолжала есть, хотя к глазам подступали слёзы. Арахисовая крошка рассыпалась по столешнице, руки и губы были измазаны сгущёнкой. Если кусочки бисквита падали на пол, Надя собирала и их, слизывала с пальцев, давилась слюнями. Во рту было сладко и липко, вкус торта уже почти не чувствовался, но перестать она не могла.
Надя ощущала, как к горлу подкатывала тошнота, но не из-за количества съеденного, а из-за мерзкого чувства собственной никчёмности, слабости, из-за страха, что завтра этот торт аукнется ей прибавкой на весах. Она казалась себе грязной, беспомощной и мерзкой, отчего хотелось продолжать пихать еду, будто забитый желудок мог заглушить внутреннюю пустоту, вытеснить страх и тревогу. Торт закончился, и Надя, решив, что теперь не было никакого смысла останавливаться, с силой выдвинула один из кухонных ящиков, где хранился запас сладостей, к которым она ранее не позволяла себе прикасаться, схватила упаковку печенья, неуклюже разорвала её, рассыпав почти всё содержимое по полу, и, осев, стала заталкивать его в рот. Было сухо, чёрствое печенье царапало язык и щёки, его с трудом удавалось проглотить, и Надя соизволила выпить немного воды, лишь когда сладкий ком встал поперёк горла, а затем снова принялась есть, только в этот раз на глаза попалась пачка чипсов. После торта и печенья они показались особенно солёными, сырная приправа смешалась с остатками шоколадной крошки и образовала какой-то новый, непонятный вкус, которого, впрочем, Надя всё равно по-прежнему не чувствовала. Она быстро жевала чипсы, одновременно с этим заталкивая в рот какие-то конфеты, и часто кашляла, потому что не успевала сделать нормальный вдох.
Компульсивное переедание – расстройство пищевого поведения, при котором человек регулярно употребляет большие порции пищи и не контролирует этот процесс. Он продолжает есть, даже если чувствует физическое насыщение.
Перед глазами стояла пелена, в голове шумело. Наде было так страшно и противно, что она не замечала острой боли в животе и уже не понимала, что именно пихала в рот. Кажется, последними были какие-то затвердевшие шоколадные пряники. Один из них застрял в горле, и, как бы Надя ни старалась, проглотить его она не смогла. Она испугалась, что вот-вот задохнётся, снова закашлялась, сгибаясь пополам и обхватывая себя руками. По щекам текли слёзы, из груди вырвались частые хрипы. Надя кое-как поднялась на ноги, пошатнулась и крепко схватилась жирными, испачканными пальцами за край раковины, включила воду и начала жадно пить. Наконец, кусок удалось проглотить. Надя дрожащей рукой закрыла кран и склонилась над раковиной, глубоко вдыхая. Горло жгло. «Идиотка, – подумала она. – Ты снова всё испортила».
Надя провела в таком положении пару минут, прежде чем нашла в себе силы выпрямиться и оглядеться. Пол был усыпан фантиками, пустыми упаковками и остатками еды. Надя какое-то время смотрела на это, осознавая произошедшее. Тело было тяжёлым, ватным. Она положила ладонь на живот, и в тот момент он показался таким огромным, что Надю мгновенно охватила паника.
Нет… нет, нет, нет…
Зачем, зачем ты это сделала?
Только что восстановленное дыхание вновь сбилось, сердце бешено застучало. Надя смотрела на рассыпанные крошки от чипсов, надкусанные вафли и пряники, пустую подложку из-под торта и не могла поверить, что действительно съела всё это. К глазам снова подступили слёзы. Желудок болезненно заурчал.
Она рванула к зеркалу в своей комнате, задрала футболку и начала осматривать живот. Он ужасно надулся и выпирал так, что Наде казалось, будто теперь она даже не помещалась в зеркало. Стало безумно, безумно страшно.
Ты просто омерзительна.
Надя разрыдалась, отступая от зеркала. Всё тело пробила мелкая дрожь.
Почему ты такая слабая? Почему не можешь просто держать себя в руках и делать всё правильно?!
Внутри похолодело от осознания, что завтра утром Надя увидит плюс на весах. Она стала ходить по комнате, стараясь успокоиться, но паника только нарастала. Надя достала весы из-под кровати, однако так и не смогла на них встать. Ей казалось, что она сойдёт с ума, если узнает цифру. Набитый живот был тяжёлым и тянул вниз.
Отвратительно.
В какой-то момент Надя замерла посреди комнаты, тяжело дыша и сжимая руки в кулаки. Взгляд метнулся в коридор и задержался на двери, ведущей в ванную.
Ты обещала себе больше этого не делать.
Несколько секунд Надя уговаривала себя остаться на месте, потому что правда обещала. Но, когда живот снова заурчал, с трудом переваривая съеденное, она сорвалась с места, думая, что лучше умрёт, чем наберёт хоть один килограмм.
Надя почти влетела в ванную, схватила зубную щётку и рухнула на колени перед унитазом. Спустя мгновение горло снова обожгло, а во рту стало кисло. Она закашлялась, поморщилась от противного запаха и привкуса на губах, выплюнула оставшиеся, ещё не переварившиеся кусочки еды, а потом села на пол, прислоняясь спиной к унитазу.
Нервная булимия – расстройство пищевого поведения, при котором человек съедает большое количество пищи за раз, а потом избавляется от съеденного, вызывая рвоту или используя слабительные средства.
«Завтра я начну сначала», – в который раз поклялась она, вытирая подбородок тыльной стороной ладони.
Её не покидала надежда, что когда-то она точно сделает всё правильно.
