Беседу вела Надежда Ажгихина
Наша беседа с известной ненецкой писательницей Ниной Ядне состоялась вскоре после окончания очередного съезда Союза российских писателей в Калуге. С тех пор мы встречались в Москве и в Санкт-Петербурге, на книжных ярмарках и писательских форумах, вместе представляли сборник женской прозы «Семейное счастье», в котором был опубликован пронзительный рассказ о жительнице тундры «Мрна». В дни юбилея Нины Николаевны предлагаем вашему вниманию фрагменты нашего диалога.
– С чего всё началось? Как вы стали писательницей?
– Когда мне было уже за сорок, в нашем городе, в Надыме, состоялось крупнейшее мероприятие международного уровня. Первая Всесоюзная экологическая конференция нефтегазового комплекса Западной Сибири. Она проходила три дня. Почему-то я подумала, что должна там быть. Меня никто не приглашал. Я была всего только начальником отдела кадров крупнейшего предприятия Управления механизации системы Миннефтегазпрома. И вот я пришла, уселась на первый ряд. Зал был полон – 500 человек. Люди со всего Советского Союза, это был 1988 год. Представители всех республик, 12 других государств, там были и Норвегия, и Америка, и Китай…. Самая главная тема – экология. Что это такое, у нас на Севере тогда ещё мало кто знал.
Когда уходила из дома, муж меня спросил: «Куда пошла?» Я говорю: «Послушать умных людей». Полдня слушала умных людей из всех стран, партийных руководителей, хозяйственных, людей из Кремля. И вдруг поняла, что должна выступить. Я никогда в жизни до этого не выходила на трибуну. Подала в президиум записку: «Прошу слова, Нина Ядне, город Надым». Никто не знает, кто это. Все молчат. Вторую записку подала к обеду. И третью записку: «Прошу слова. Мне есть что сказать. Нина Ядне, город Надым». И вдруг в пять часов меня объявляют: «А сейчас выступит Нина Ядне из города Надыма, представитель коренного населения». То, что представитель коренного населения, было видно, потому что я одна там была такая.
– Никого не было из ненцев?
– Никого, никто не знал об этом мероприятии, телевидение не сообщало. Быстро-быстро собрали, важнейшие начальники, крупные руководители «Газпрома». И у них лозунг был: «Газ любой ценой». То есть задача стояла одна – осваивать богатства, газ и нефть Ямала любой ценой. Очень быстро построился Надым, первый город на Ямале. Газопроводы строились, железные дороги, установки подготовки газа, компрессоры и так далее. Я там работала в Управлении механизации № 7.
И вот я выступила и произвела такой неожиданный фурор, все подскочили ко мне, стали просить текст выступления. Я всё говорила как есть. О разрушении Ямала, земель, которые занимает ненецкий народ, пастбищ оленеводов. Говорила очень чётко в защиту не только коренного населения, но и всего населения Севера, где безграмотно велось освоение нефтегазовых месторождений. Речь шла о Ямбургском газовом месторождении, крупнейшем. Я, не известный никому человек, восстала против этого и предложила конкретные меры, говорила, что нужно создать экологические службы, что нужно обучать специалистов-вахтовиков бережному отношению к земле наших предков. Для того чтобы сохранить кочующие малочисленные народы Севера. Нужно получить их согласие на разработку того или иного месторождения и потом создать фонд природы, фонд коренного населения, много всякого я предложила. Сказала, что «газ любой ценой» – всё это устаревшее, нужны новая техника, новые технологии. Вот откуда у меня взялось всё это?..
– Перестройка уже началась?
– Да, всё в воздухе носилось. Одни меня поняли сразу, другие не поняли. Партия ещё руководила страной. А почему я оказалась вот в системе «Газпрома»? Потому что, когда я в 1970 году приехала по направлению после института в школу, в Ныду, районный центр Надымского района, Надыма ещё не было. Я работала там воспитателем. А когда я вышла замуж и переехала в посёлочек Новый Надым, то не было места в школе. И я целый год не могла найти работу, ходила по предприятиям. У меня гуманитарная профессия, а у всех технические. И каждый начальник, который приезжал сюда, в Надым, на стройку газопроводов, городов, железных дорог и так далее, привозил своих людей. Но один начальник, добрый человек, взял меня разнорабочей, три года делала всё, что скажут. «Иди в военкомат, выписывай военные билеты» – шла. Почерк у меня был хороший, грамотная девочка была. Заметили. А потом делала перепись населения посёлка Новый Надым, где-то около 300 человек. Образовалось новое управление. Пошла к начальнику, говорю: «Дайте работу». Он спрашивает: «Что ты умеешь? Ты же ничего не умеешь!» Я говорю: «А я научусь». Он кинул мне штатное расписание, говорит: «Выбирай». Я ткнула в отдел кадров. У меня умная подруга была, она посоветовала записаться сразу руководителем отдела кадров. Начальник долго думал, а потом согласился. И я вот так оказалась в Управлении механизации № 7, которое строило технику по всему Северу, это были одни мужчины, тысячи полторы.
– Это же надо договоры со всеми заключать.
– Да-да, принимать, увольнять, ставки проводить, короче, всё-всё-всё. К восьми утра приходила, до восьми вечера работала, чтобы научиться. Отработала начальником отдела кадров более 20 лет.
И вдруг объявляют выборы, и меня выдвигают кандидатом… У меня ни команды, ни денег на кампанию… Стала депутатом Государственной думы от Ямала. А почему я стала? За неделю до выборов я сыграла в «Поле чудес», меня увидели во всей России и на Ямале, конечно, я вошла в каждый дом, в каждую квартиру. Муж сказал: «Денег всё равно нет, сиди на диване, спи, пей чай. Но если тебя покажут на «Поле чудес», то ты станешь сто процентов депутатом». И так и случилось.
– Расскажите ещё про форум, с которого всё началось.
– Это был 1988 год. Нина Алексеевна Затолочина, которая была главным редактором газеты «Рабочий Надыма», всех знала, её уважали, мне говорит: «Дай своё выступление». А у меня его нет. Я пошла домой вечером, надиктовала мужу, он быстро писал, утром принесла от руки написанное, копии сняли и всем раздали. То есть наутро 4 октября 1988 года я просто проснулась знаменитой со своей речью. Её потом по Центральному телевидению Советского Союза цитировали много раз. И люди из других республик в Москве меня узнавали.
– Стали писать после этого?
– Именно. Все просят у меня написать о ненцах, традициях, обычаях, дубах, духах, богах, шаманах. Я стала писать, потому что поняла: ни руководство высшее, никто вообще не знает о нас, о коренных народах. И о том, что нам надо выжить в условиях наступления промышленности. Наступление тогда уже шло. Разрушали природу, и за это люди получали и Героев Труда…
Я им так и сказала: «Вы же уедете в свои края, в свои страны и свои дома, а нам здесь жить!» Сегодня 50 тысяч, может быть, ненцев живёт на белом свете. Таймыр, Ямал – здесь это титульная нация, живут в Ханты-Мансийском округе. Но есть северные народности, которых меньше, 15 тысяч, 2 тысячи, 500 человек… Мы самая большая группа, сохранились как народ кочующий, сберегли все свои традиции и обычаи.
– Северные народы исчезают, потому что их переселяли?
– Да, да. Люди забыли свои традиции, язык, их сгоняли в посёлки. Всех ненцев тоже хотели перевести на оседлый образ жизни. Вообще мало кто перешёл, сегодня 20 тысяч ненцев так и кочуют со своими стадами. Мы сохранили свой образ жизни полностью. У многих в паспорте так и написано: место рождения – тундра. Наше руководство выдаёт «чумовой комплект» молодым семьям, которые живут в тундре. Готовый чум, ну, собери его только. Сшиты шкуры…Чтобы люди квартиры не просили, наверное. Многодетным дают либо молодым семьям.
– Когда я прочитала ваш рассказ про Мрну, он меня просто пробил, пронзил. Вот судьба. Как она живёт с этими собаками, как она идёт хлеб покупать. Это реальный человек?
– Реальный человек, в тундре жила одна. Она пожилая женщина. Уже умерла. Не вышла замуж, и родственники как-то жили далеко. Изредка навещали её, но она любила жить одна, ничем никому не обязана. Рыбу ловила сама для пропитания, собак кормила этой рыбой и лишнее продавала. Я потом хлопотала, везде и всюду писала, и я ей пенсию сделала, пусть социальную, маленькую, но на хлеб хватало. Она любила ходить к моей сестре, а та её поила, кормила.
– А говорили по-ненецки?
– Все говорили по-ненецки.
– Расскажите про Ромку. Как он маленький вас на санях встречал.
– Я придуриваюсь, что уже не хочу управлять упряжкой, а Ромка уже способен и возит меня, когда в гости едем, я на вертолёте приземлилась, а они с отцом за мной прибыли, и он опять ведёт сани. Я сажусь, это мой как бы таюр, извозчик. Пять лет! Он сейчас уже женился, жена с ребёнком. Это дети оленеводов, у нас все оленеводы: племянники мои, братья были и отец. Про 10 поколений предков мне всё известно. Я в книге своей, в приложении нарисовала своё древо.
– Расскажите.
– Я из довольно-таки известного рода, они испокон веку были оленеводами, никогда рыбаками не были, рыбаками были бедные ненцы. Один наш родоначальник был очень богатый. Звали его Явор Ядне. Вот у Явора Ядне было семь чумов, семь жён, и семь сыновей родилось от этих жён. Я об этом тоже пишу в своих книгах. И он каждую ночь ночевал у следующей своей жены. Так было заведено, если ты богатый, ты мог взять вторую, третью и пятую жену. Сначала они брались с согласия первой жены, старшей, ну, как работники, помощники. Богатые ненцы себе позволяли много. От последнего сына пошёл уже мой род, мои дедушки, прадедушки. Дедушка ездил за невестой далеко. Считалось, что невесту, привезённую издалека, лучше иметь. У них выжили две девочки и один мальчик. Мальчик – это мой отец. Он маму украл. Обманул родственников, подпоил и украл. Её за него не отдали бы. Привёз, женились, жили уже. И у него обнаружилась гипертония. Какой-то ненец научил его кровопускание делать. Врачей-то никогда не было, только шаманы. Сначала у папы рождались девочки, а самое ценное в тундре – это мальчики, наследники. И вот эти девочки – одна, две, три. Меня как мальчика воспитывали. Куда бы отец ни поехал, на рыбалку, на охоту, к родственникам в гости к кому-то или куда там, меня брал и одежду всегда мальчиковую давал.
В чуме я никогда не сидела, даже когда подростком была, там, где женщины сидят, это особое место. Всегда приходила на середину, где мужики сидят, парни. Потому что чувствовала себя любимчиком отца. Я родилась как две капли воды на него похожа, только девочка. Правда, глазки у меня маленькие, а у него синие красивые глаза были, волосы почему-то кудрявые, чёрные. Я считала ошибкой природы, что родилась девочкой…
– Какая ваша самая любимая ненецкая легенда?
– О фамилиях. Одну из них я часто рассказываю. Жил старик богатый в древности, стал умирать, подозвал одного сына, старшего, и говорит: «Вот мы живем на Сале, на мысу, это место будет твоё». Второго сына подозвал: «Я умираю, сыночек, туда-сюда, но вот белые олени именно тебе отойдут. Фамилия у тебя будет Саратетто «Белохоленный». А первый – Салететто. А третий – Окотетто, то есть большинство оленей тебе падает». Посмотрел на младшего сына и заплакал старик: «Сыночек, у тебя же уже ничего не осталось. Ну, знаешь что? Ты сильный, выносливый, такой мужественный. Ты по своей ненецкой земле иди и что найдёшь, будет твоё, пешком иди». И пошёл мой предок пешком, «Ядне» – это пешком ходящий – пешеход.
Что ты найдёшь в пути, то будет твоё. Что наживёшь, то будет твоё. Всё, и пошёл мой предок пешком. То есть фамилия Ядне распространенная. В нашем районе, например, в Тазовском, который считается моей родиной, более 600 человек с такой фамилией. Дальние родственники, близкие, и вообще чужие, сами Ядне, они тоже четыре вида имеют, четыре подразделения. И мы испокон веков это все помним, знаем, потому что у нас же не было письменности, у нас всё передавалось устно. У меня дедушка сказок много рассказывал, и папа.
– А женщиной в тундре быть сложно? Можно как-то настоять на своём или ты всё-таки полностью зависишь от мужчин?
– Женщина разбирает чум, строит чум. Мужик может помогать только иногда. Хоть беременная, хоть больная, какая разница? Надо жильё-то построить. Я напишу дальше «Душа тундры» – про женщин, про маму, про всех…
– А мужчины только оленей пасут?
– Почему? Охотятся, рыбу ловят, оленей освежёвывают… Мужикам тоже трудно, у них своя работа. Но женщинам дрова добывать, а там в тундре деревьев нет, сварить, чай вскипятить, воду таскать, если нет воды, снег, льдины растапливать. Одежду всю шить, выделывать шкуры по весне. Потом в августе где-то шьют одежду на всю семью – на детей, на мужа, на всех. Ещё рожать каждый год.
– Вы писали сначала на ненецком, а потом на русском больше? Это из-за программы, которая ненецкий алфавит не устанавливает на компьютере?
– Да, сложно… Так вот, я не хотела книгу писать. А муж говорит: «Но тебе есть что сказать людям. Столько, сколько ты знаешь, никто не знает. Сколько знаю я ненцев, я уже сто лет живу с тобой… Столько всего ты знаешь, мы с тобой в тундру едем зимой и летом, всё видишь своими глазами, никто так близко их не знает, твой народ. Пиши! Если тебе лень, ты спи, лежи, чай пей свой любимый, диктуй мне только, а я буду писать». Так и пошло у нас.
Спустя какое-то время и сам начал писать… Так нас два писателя получилось…
– Вы жили в тундре, жили в Москве, у себя в городе, в Надыме… Что вам ближе, как вы себя чувствуете: вы больше принадлежите к «всемирно отзывчивой» русской цивилизации или к своей культуре?
– Вот во мне два этих начала борются… Моя последняя книга, которая вышла два года назад, называется «Жизнь в двух мирах». Там я на эти вопросы отвечаю. Как образовался город Надым, я с первого дня там… Он вообще никогда не был Надымом, посёлок назывался Нядаям… Но приезжие не могли произносить «Нядаям», ну никак. И писали неправильно, и всё, и наши фамилии неправильно написаны, и реки, населённые пункты. Первые «грамотеи» в 30‑х годах, 40‑х приехали, они всё не так написали.
Теперь уже не вырубишь топором.
Был со мной такой случай. В Москву, когда я ещё в МГУ была, приехал знаменитый писатель, поэт, классик ненецкой литературы Леонид Васильевич Лапцуй, захотел посмотреть, как единственный ребёнок ненек в Москве живёт, Нина Ядне. Пришёл на факультет, познакомился с деканом, отпросил меня с лекции и повёл меня кормить. Как ребёнка. И когда мы по дороге идём, я говорю: «Леонид Васильевич, давайте поговорим по-своему, я уже давным-давно ни с кем не говорила на своём ненецком языке». Он улыбнулся и говорит: «Давай». И привёл меня, как теперь я поняла, позже поняла, в гостиницу «Москва», в ресторан. А там за столом сидели седовласые старцы. Ну, мне-то 18 лет, а им-то по 40, может, было, я не знаю, но они седовласые. Я не знаю, какие блюда, не знаю, как их есть, о чём говорить. Это были великие люди: Расул Гамзатов, Давид Кугультинов, Илья Фоняков… И Леонид Васильевич мне сказал: «В округе у нас никто не пишет из ненцев, я один. И когда меня не станет, мне некому передать ключи от стола. Ты думала когда-нибудь писать?» А что я могла думать в 18 лет? Спустя десятилетие я вспомнила его слова… И я в конце концов стала писать. Считаю, что это он меня напутствовал.
Любовь к родному краю, к родине моей, она не прошла. Где только я не бываю, всё равно я пропагандирую наш образ жизни и одежду, сейчас все стали её носить на праздники, мероприятия, стали шить. Национальные праздники, День оленевода – это самый большой праздник в округе, особенно в Надыме, скоро 30 лет, как мы его создали… Это я придумала, пошла к мэру и сказала: «Давайте создадим такой праздник, Надым испокон веков, когда ещё был посёлком Нядаем, все ездили туда торговать». Северные ненцы лес тут брали, оленей брали, рыбу, невест… Он как умный человек, Ковальчук Владимир Николаевич, жив-здоров сейчас, в Газпроме работает, через год мы с ним поставили один чум. В следующий год – два, гостевые, экскурсионные… Сегодня это самые большие праздники. Все оленеводы приезжают, все привозят свой чум, своих людей, свои блюда. Я 25 лет вела конкурс национальной одежды, а потом – «Кочевая семья». 10 семей примерно со всех районов должны показать, что они умеют, про себя рассказать.
– Если бы вас спросили: «Что нужно сделать для ненцев?»
– Во-первых, построить какое-нибудь хорошее жильё в посёлке, чтобы могли дети в них учиться, жить. Кто хочет, пусть кочует. Потом какую-то работу. Работы нет в тундре. Совхозы все распались, колхозы все распались, фермерские хозяйства тоже, они не очень организуются… Все местных обманывают, за бесценок берут продукты, оленину, шкуры и так далее.
– Ваше главное достижение – самостоятельность округа?
– Я горжусь этим самым своим важным делом. Когда я была депутатом Госдумы от ЯНАО, то встал вопрос о самостоятельности Ямала как отдельного субъекта Российской Федерации. Мы были раньше в составе Тюменской области. В связи с перестройкой мы приобрели статус самостоятельности. И в 1995–1996 годах нас очень долго, много месяцев уговаривали, чтобы мы, депутаты, подняли руки за то, чтобы Ямал снова стал в составе Тюменской области. Нас уговаривали, приезжали из Москвы, из Тюмени. И вот 16 декабря 1996 года состоялось последнее заседание Думы, которое должно было решить, быть нам в составе Тюменской области или остаться самостоятельным субъектом Российской Федерации. Нас, депутатов, был 21 человек, я была 21‑м номером. Сначала было 12 человек против, потом нас осталось семь, потом – пять, потом – три, и когда окончательное голосование было, то против выступила я одна. Была полночь. Я ещё призвала депутатов, говорю: «А как же мы завтра посмотрим в глаза избирателям, коль мы сегодня сдадим? Ну, они же избрали нас как депутатов самостоятельного субъекта Российской Федерации». Но все подняли руки, чтобы войти в состав Тюменской области, кроме меня, единственный голос. А тогда условия были – все 100% должны. И я одна отказалась наотрез от этой идеи. И, таким образом, как бы мой голос решил вот этот вопрос. Да, что Ямало-Ненецкий автономный округ остался самостоятельным 89‑м субъектом Российской Федерации. Люди этого хотели. Считаю, что это мой исторический поступок.
– Какая ваша собственная любимая книга?
– Первая, наверное, «Я родом из тундры». Она имела бешеный успех, переиздавалась четыре раза…
– Ваше впечатление от нашей поездки, от съезда Союза российских писателей?
– Очень хорошее впечатление, давно не была на таких мероприятиях, всё было прекрасно организовано. Ну и побывали в пушкинских местах, но самое замечательное – это встреча со Светланой Владимировной Василенко. Она приложила максимум усилий, чтобы я была делегатом, союз мне помогает. Я печатаюсь в альманахах. Но самое-самое главное, я думаю, мне повезло, что я познакомилась с новыми людьми, потому что хорошие люди для меня – это подарок.
«ЛГ»-досье
Родилась в 1946 году в Антипаютинской тундре Ямало-Ненецкого автономного округа в многодетной семье ненцев-оленеводов. Училась в МГУ им. Ломоносова, выпускница Ленинградского государственного пединститута им. А.И. Герцена. В 1995 году написала и выпустила первую книгу «Я родом из тундры», которая выдержала несколько изданий. Автор пятнадцати книг, в том числе трёх красочных фотоальбомов о жизни ненецкого народа. Произведения Н. Ядне являются обязательными для изучения в образовательных программах Департамента образования округа по предмету «Культура народов Ямала».
Награждена медалью «Ветеран труда» (1989), медалью «За освоение и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири» (1991). Лауреат премии российского журнала «Северные просторы» за рассказы на ненецком и русском языках (1994). В 2010 году получила престижную литературную премию им. Эмине Республики Чувашия, избрана членом Президиума и Правления Международной ассоциации писателей финно-угорских народов в г. Оулу (Финляндия). Лауреат Международной премии Союза писателей Северной Америки (Канада, Монреаль) им. Марка Твена за вклад в национальную литературу (2020).
Почётный гражданин ЯНАО (2010). Живёт в городе Надыме.
