Игорь КИНГ
Родился в г. Энгельсе в Казахстане в 1970 году. Рос и учился в Гомеле, в Белоруссии. 15 лет прожил в Баку. В 1997 году репатриировался в Израиль. Входил в антологии «Поэтический Израиль», «120 поэтов Израиля» и др. Признанный мастер эпиграммы и акростиха.
Живёт в Бат-Яме.
СЕБЕ
Ещё один из вереницы дней
Сошёл на нет. И вопрошает вечер:
В тебе или снаружи – где темней?
Уверен, что живёшь по-человечьи?
Застал врасплох. Да жил, насколько мог –
Ни праведным, ни грешным не cоветчик,
И на тебе! Вот Бог, а вот – порог
Последней из дорог. Никто не вечен.
Нездешний сон томится у дверей,
Пестрядная дорожка у порога…
Не торопи! Я не хочу – скорей!
Живу один. Умрёт со мною много:
Труды, любови, праздники, война –
По-разному бывало. Изменялся
И сам в угоду времени. Вольна
Текла судьба в туманные свояси.
Урвать не торопился, но успеть
Хотел всегда. Да и теперь – не против.
Считал, что в бюсте лучше плоть, чем медь,
И ждал, что – вот, на этом повороте,
За тем углом – счастливая звезда.
Пестрядная дорожка у порога…
Один шажок от сих до никуда.
Живу один. Умрёт со мною много
Такого, что моё, хоть удавись!
(Чего ни дать, ни взять, ни поделиться)
Хочу сойдёт, пожалуй, за девиз,
А не могу иначе, вроде принцип.
В одном лице слуга и господин
(Дорожка разрастается в Дорогу),
А начинался путь – живи один.
Живу один. Умрёт со мною много.
Стаканы до краёв! К чертям напев
Про сметы и кредиты в мире снулом!
…И гаснут фонари, остолбенев
Не очень-то почётным караулом…
Грустный каламбур
Окалину от Каина надуло.
Душа во лжи под толстым слоем ржи.
И захотелось лечь виском на дуло.
Не ржи теперь над пропастью во ржи.
Умереть молодым
Памяти гитариста Яна Вайса, погибшего в результате теракта в пабе Mike’s Place
«Умру молодым» – помнишь, пел ты на крыше?
Играли под пальцами струн переборы…
Смотри, гитарист, – как ты пел,
так и вышло:
Нелепо, бессмысленно, страшно и скоро.
Ах, как же ты в блюзе растягивал соло!
Гитара гудела так знойно-тягуче.
И вдруг из минора… в мажор рок-н-ролла!
Восторженно best! – мы кричали –
ты лучший!
Теплело забытое пиво в бокалах,
И плыл ты (на облаке?) в дыме табачном…
И пела гитара и плача смеялась…
И девочки млели… а был ты не мачо.
Но ты улетаешь на облаке дымном,
Гитарой разломанной машешь – до встречи!
Хочу, как и ты, умереть молодым я…
Забей мне (как в пабе) на небе местечко.
На арфах играют в раю херувимы,
А ты контрабандой протащишь гитару,
Ударишь по струнам… по рюмочке примем…
«Умру молодым» – ты и умер… не старым.
Александр М. КОБРИНСКИЙ
Родился в 1939 году в Запорожье. Жил в Днепропетровске. С 1987 года в Израиле. Автор прозы, ряда философских монографий и поэтических сборников. Живёт в Беер-Якове.
В 1942-м
За город вывели с лопатами – примета
хорошая, поскольку славят труд
берлинские агитки и газеты,
и дед на идише подумал «зеер гут».
Колонну выставили в ряд, перед которым
gefreite жирную провёл ножом черту:
сказал он «graben», с добротой во взоре
непредсказуемой, и – ковырнул в носу…
Schnell!.. Часа не прошло – готова яма –
во чистом поле милосердия сестра
и от болезней всех спасительная самая –
размером десять, полтора на полтора…
Во рву мой дед глазницы вниз уставил –
в него он падал, чтоб не видеть сны;
чтобы забыть о том, что солнце плавит
из тьмы над тьмою штору синевы.
* * *
Под линейку кромка моря,
и на трубку стала трасса
музыкальную похожа.
Ш-ш-ш! – шоссейное гобоя.
Сонмы волн танцуют твист.
Цвету пены чайки вторят –
мельтешащая их масса
на ветру танцует тоже,
небеса не кроет мглою
буря – мирный гобоист.
И вчера денёк таким же
был – ничем не отличимым
от сегодняшней рутины –
обезличенного воя
обертонов в парусах:
время безымённый имидж
присобачило, вестимо,
на текущие картины –
в нём равны Trojan и Троя,
и – Нагорный Карабах.
Сара ПОГРЕБ
Родилась в Одесской области в 1921 году. Жила на Украине. Преподавала в Запорожском пединституте, в школе. Репатриировалась в 1990 году. Живёт в Ариэле, является почётным гражданином этого города. Автор нескольких сборников стихов, лауреат премии Союза писателей Израиля.
* * *
Когда я покидала отчий дом,
Как, помнишь, Лотова жена Содом,
И всё оглядывалась на деревья,
Не утешало, что Москва – деревня,
Душа кровила под тугим бинтом.
Весь пай удач одною исчерпав,
Давно лишилась на удачи прав.
И всё же – право слово! – повезло.
Неизбалованной по части странствий,
Достались мне библейские пространства
И дали дальнозоркое стекло.
* * *
Я начинаю с откоса, с обрыва,
С камня над узкой петлистой дорогой.
И своевольна. И терпелива.
Гида не надо. Сама понемногу.
Цабры красивы – как розы, в колючках.
Ствол у оливы столетьями кручен.
Нет здесь черёмухи. Нет и жасмина.
Вспыхнувшим порохом пахнут хамсины*.
Я отвалила родимую глыбу
И получила право на выбор.
Выбрала небо синего цвета,
Длинное лето. Нерусское лето.
Что ещё выбрала, твёрдо не знаю.
Сердце – открыто. Как рана сквозная.
__________
* Хамсин – жаркий ветер пустыни.
Фрэдди ЗОРИН
Родился в Баку в 1949 году. В Израиле – с 1990 года. Член Союза писателей Израиля, автор пяти книг. Радиожурналист, автор и ведущий популярных рубрик израильского радиовещания на русском языке. Неоднократный лауреат премии Союза писателей Израиля. Живёт в Ашдоде.
* * *
Народ мой! Как поэма, ты един,
Где многие, увы, трагичны строфы…
Нас обжигает, знаю, не хамсин,
А неостывший пепел Катастрофы.
В лицо нам печи дышат столько лет,
И этот жар выдерживать непросто…
Да, из Египта вышли мы, но нет,
Не выйдем никогда из Холокоста!
ПУСТЫНЯ НЕГЕВ 
…Куда ни глянь – нет ни конца, ни края,
И тишина – чтоб слышать мы могли,
Как трутся в стыках, крошкой рассыпаясь,
Сухие краски неба и земли.
Здесь быль, уравновешивая небыль,
Ложится на незримые весы,
И ход времён отмеривает Негев –
Всевышнего песочные часы.
Я ДОМ ПОСТРОИЛ…
Быть мачеха иная доброй может,
Но не подарит материнской ласки,
И Негева песок простой дороже
Золотоносного чужой Аляски.
Лишь там, где рода моего начало,
Чего-то стою я и что-то значу,
И где ещё бы так затрепетала
Душа, как рядом со Стеною Плача?!
Я дом построил на полоске узкой,
Связавшей времена живою нитью.
И робкий голос, что звучит по-русски,
Мне возвращает эхо на иврите.
Цветущая оливковая ветка…
К тебе вернулся, и к себе, и к Богу.
Ступаю по следам далёких предков,
Чтобы найти счастливую дорогу.
* * *
Не разобщаться нас призвал поэт,
Но правды горькой не вместили строчки,
И за руки берёмся или нет,
А пропадаем мы поодиночке.
Сколь ни были бы к нам добры друзья,
Забот житейских облегчая бремя, –
Смерть всё равно у каждого своя,
И ей в глаза взглянуть приходит время.
И свет улыбок на исходе дней
Тускнеет, словно небо на закате.
Как от остывших углей, не теплей
Уже от слов и от рукопожатий.
По жизни вместе веселей идти,
Пока судьба не сузила дорогу,
Но в тропы превращаются пути.
…А дальше – одному, навстречу Богу.
Рина ЛЕВИНЗОН
Родилась в Москве в 1949 году. Поэт, переводчик, автор многих поэтических книг. В 1976 году репатриировалась в Израиль. Стихи переведены на иврит, английский, немецкий, арабский, голландский языки. Член Союза писателей Израиля, член международного ПЕН-клуба. Живёт в Иерусалиме.
* * *
Мне малое, быть может, удаётся,
И никогда не донести огня.
Но, если стих закончен, от меня
Как будто ничего не остаётся.
Раба стиха, и надо мною плеть
Всех до меня написанных сомнений,
И каждая строка полна мучений…
Мне, слава Богу, стало трудно петь!
* * *
Какой январь – любви предтеча,
Холмов янтарных торжество.
Зима моей российской речи,
Весна иврита моего.
Двойной словарь судьбы единой,
Неразделимых азбук круг –
То лепет слышу лебединый,
То дразнит тайною старинной
Гортанный, непокорный звук.
Своей дороге не переча
И злого не боясь огня,
Живу. И вечно два наречья –
Два ангела хранят меня.
* * *
Быть женщиной – дышать судьбой,
ни ада ни страшась, ни рая.
Не притворяться – быть собой
и жить, путей не выбирая.
Быть женщиной – суметь собрать
под этот лепет лебединый
способность жить и умирать
в отрезок времени единый.
Быть женщиной – себе пенять,
ни мору не боясь, ни гладу.
Быть женщиной – соединять
всё то, что тянется к разладу.
Леонид КОЛГАНОВ
Поэт и прозаик. Родился в Москве в 1955 году. Автор восьми поэтических сборников и книги прозы. Член Союза писателей Израиля. Руководитель двух лито. Почётный гражданин Кирьят-Гата. В Израиле с 1992 года.
Живёт в Кирьят-Гате.
Прощание у Рузы
Я иду… Кругом одни заносы,
Плотные снега вблизи-вдали,
Словно твоей плотью под откосы
Белые безмолвия легли!
Среди льдистой корки старо-Рузской,
Где вода, как тёмная слюда,
Я твоей ступнёй, босой и узкой,
Ревностно изрезан навсегда!
Конькобежкой ты бежишь по сердцу,
Словно режешь пополам ледок,
Павшему подобно самодержцу,
Упоив щемящий твой порог, –
Изойдёт оно кровавой течью,
Размывая берега-года,
И тогда над нашей чёрной речью
Белая подымется беда!
То метель слепою встанет мукой,
Больше будет не о чем просить…
Вот тогда над Вечною Излукой
Обо мне ты станешь голосить!
Зимний огонь
Кружит снег, как вдова, завывая,
Над зимою российских равнин,
Рвусь я к ней из горячего края,
Словно огненный ветер – хамсин!
Чтоб она меня вновь охладила,
Или я её вновь опалил,
И метель нас опять закружила
Средь безвестных ямщицких могил!
Чтоб она, словно с пылу молодка,
Выбегая, валилась в снега,
И горела в них яростью плотской,
И пускалась со мною в бега!
Чтоб за нею в снегах, как охвостье,
Я петлял, что в Сибири лезгин,
Чтоб меня, как заморского гостя,
Сжёг огонь её северных льдин!
Кружит снег, как вдова, завывая,
Над зимою российских равнин,
И как будто меня отпевает,
Словно вьюга, заблудший хамсин!
Владимир ФРЕНКЕЛЬ
Поэт, эссеист, родился в Горьком (Нижнем Новгороде) в 1944 году, вырос в Риге. По образованию – историк. Статьи публиковались на Западе и в России, также и в самиздате. Автор семи сборников стихов. В Израиле с 1987 года. Лауреат премии Союза писателей Израиля.
Живёт в Иерусалиме.
* * *
Над землёй стоят холода,
И прошедшего дня не жаль
На рассвете, зимой, когда
Целый месяц цветёт миндаль.
Отрешённая белизна –
Отраженье другой зимы,
Где извечно идёт война
Меж сынами света и тьмы.
Хорошо пройтись налегке,
Затеряться среди кустов,
Не сжимать оружья в руке
И не слышать своих шагов.
По дороге идти любой,
Где не быть никакой беде,
И последним покинуть бой,
Никого не встретив нигде.
* * *
Умереть в Ерусалиме
Проще, чем прожить,
Повторять Господне Имя,
Обо всём забыть.
Встретить зиму или лето,
Осень ли, весну,
Я не знаю где, но где-то
Отойти ко сну.
Ветер теребит оливы,
Гонит лёгкий прах.
Мы, конечно, будем живы
Там, на небесах.
По холмам идёт дорога.
Можно не гадать –
Далеко ль ещё до Бога?
Да рукой подать.
* * *
Здесь, на окраине русского языка,
Его пересудов и кривотолков,
Куда долетает ещё пока
То, что осталось от имперских осколков…
Нет, погоди, не об этом речь.
Тут, на окраине, в нашей отчизне,
Где ничего уже не сберечь
Дольше одной-единственной жизни,
Покуда словарный запас не весь
Ещё разбазарен, ещё исправен,
Стоило нам оказаться здесь,
Где лишь язык с бессмертием равен.
