Елена Сафронова
В рамках одной из ярмарок интеллектуальной литературы Non/fiction в Москве состоялся круглый стол «Герои современной литературы: кто они?», организованный «ЛГ» и положивший начало дискуссии на страницах издания.
Меня пригласили на мероприятие как критика, давно пишущего о пересмотре понятия положительного героя в текущей литературе. Моя первая статья «Герои нашего времени» вышла в литературном журнале СП Москвы «Кольцо А» в 2015 году (№ 84-85). Для «Литгазеты» я написала колонку «Уход героев» (№ 11 от 18.03.2020). Именно в ней содержалась главная мысль: «…большая литература, похоже, утратила цель породить таких героев, как князь Мышкин, несущий в грубый мир христианские добродетели, заменив его людьми сомнительных достоинств. Вот лишь беглый обзор самых ярких персонажей российской прозы 2010‑х годов. Бытовой уголовник Артём Горяинов из «Обители» З. Прилепина; похититель «общака» Герман Неволин из «Ненастья» А. Иванова; недостаточно решительный Игорь Корзухин из (его же) подростковой страшилки «Пищеблок»; Алексей Ноговицын, жертва то преподавательских, а то кагэбэшных интриг из «Бюро проверки» А. Архангельского; спортсмен Олег Ведерников, ставший калекой, из «Прыжка в длину» О. Славниковой; толпа запутавшихся персонажей из романа о Донбассе С. Самсонова «Держаться за землю»; Федя Булкин, практически аутист, персонаж А. Николаенко…» Список можно продолжать. И ещё одно важное наблюдение: «Алексей Иванов в «Ненастье» предложил новое определение героя: человек, способный взять на себя ответственность за других. По этой формуле, подлинным героем «Ненастья» становится бывший командир Германа Сергей Лихолетов – бандит, помогающий бывшим товарищам-«афганцам»… И как с этой дилеммой быть?..»
Рассуждения о литературных героях сталкиваются с неизбежной амбивалентностью подхода к этому понятию, заданной ещё Михаилом Лермонтовым и Фёдором Достоевским. Первый пояснил в предисловии к своему культовому роману: «Поиск «героя нашего времени» есть обобщение наиболее явных, «типических черт» определённого поколения. Как положительных, так и отрицательных». Второй, замышляя роман «Идиот», избрал смысл противоположный: «Изобразить положительно прекрасного человека». Между явлением миру «Героя нашего времени» и «Идиота» прошло почти 30 лет. Лермонтов был «первее». И, похоже, оказался более правым. Что выявил и наш круглый стол.
Те, кто пытается найти в текущей отечественной прозе положительных героев в «достоевском» смысле, явно не преуспевают. Так же, как и авторы, старающиеся написать произведение с яркими и при этом положительными героями. Герои в прямом смысле слова возникают лишь в современных текстах, написанных на основе реальных событий – о Донбассе, об СВО, – и они не порождения писательского воображения, а персонажи, имеющие конкретных прототипов. Что ж, положительные герои уходят из литературы в журналистику, в лучшем случае в нон-фикшн?..
Фиксировать героев не как подвижников и лучших представителей рода человеческого, а как носителей «типических черт» поколения получалось у нашей литературы удачнее испокон веков. Валерий Попов справедливо сказал на круглом столе, что все запоминающиеся литературные фигуры «половинчаты», в них намешано чёрное и белое. Валерий Георгиевич считает, что вывел образ героя нашего времени в одном из своих последних романов в виде человека, пережившего 90‑е. Но такой портрет достаточен для отражения типичного жителя нашей эпохи, значимого фактом своего существования, а не для создания некоего идеала человека.
В соцреалистической прозе положительные герои формировались легко и непринуждённо. Может, потому что и писатели, и читатели сызмальства знали, каким должен быть хороший человек? Для него существовали чёткие лекала: например, знаменитое стихотворение Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо?». Стихи сообщали «крошке сыну» все главные общественные требования к хорошему советскому ребёнку: быть трудолюбивым, опрятным, старательным, смелым (не бояться ворон и хулиганов), хорошо учиться и беречь вещи. Столь же конкретные советы давали Аркадий Гайдар в «Тимуре и его команде» или Валентина Осеева в коротких нравоучительных рассказах («Волшебное слово» и т.п.). Правда, положительные герои в книжках часто получались нежизнеспособными, оттого и в реальности не встречались, но это уже внелитературный аспект. Однако можно было говорить хотя бы о каком-то «шаблоне» создания образа положительно прекрасного человека советской эпохи.
Чем сейчас живёт и дышит молодое поколение, если посмотреть на него через призму литературы? В ходе круглого стола прозвучали две реплики: о собственно детской литературе и о литературе, создаваемой молодыми. Ася Петрова, переводчик и детский писатель, отметила: наше время не породило ни одного образа, подобного Незнайке или Чебурашке, нестандартного даже с виду, абсолютно сказочного. В детской прозе «используются» образы обычных мальчиков и девочек, которые порой попадают в ирреальные обстоятельства (поттериана). Ася видит, что молодым людям больше нравятся книги, где действуют не активные и смелые герои-подростки, а ребята, похожие на них самих: нерешительные, нуждающиеся в поддержке, ищущие друзей и единомышленников… и часто не находящие, отсюда эскапизм детской прозы. Он наблюдается и у нас, и за рубежом, свидетельствует Петрова уже как переводчик. Заметна и «феминизация» типичных героев. Наверное, это следствие того, что писательниц становится всё больше, и они пишут как будто о себе. Из чего проистекает ещё одна тревожная тенденция, которую обрисовала член экспертного совета премии «Большая книга» Женя Декина: всё большая инфантилизация героев современной прозы. Даже авторы несерьёзного возраста пишут романы-воспоминания о детстве и тогдашних переживаниях. По словам Декиной, подобных книг на премии «просто вал». Также она отметила попытки многих начинающих писателей романтизировать 90‑е годы. Но по примерам, приведённым Женей из рукописей, кажется, что авторы романтизируют не столько эпоху 90‑х, сколько себя в искусстве: каждому хочется выговориться о своём навсегда ушедшем детстве. «Травмоговорение» во всех сферах искусства сейчас бешено модно, а в молодости всё воспринимается обострённее. Увы, но травмоговорение полностью исключает поиск героя как «положительно прекрасного человека». Оно даже не всегда создаёт образ «типического героя» (если не считать типизацией подростковые страдания).
Осенью 2022 года я выступила на тему «Герои нашего времени. Пересмотр понятия литературного героя» в Рязанской областной детской библиотеке перед старшеклассниками. Они признались, что не читали советскую прозу о подростках: трилогию о Ваське Трубачёве или «Улицу младшего сына». Библиотекари предложили ребятам разделиться на команды и высказать пожелания нового поколения писателям – качества положительных и отрицательных литературных персонажей. Через пять минут школьники озвучили вот что.
Положительный литературный герой:
– добрый;
– успешный;
– думающий прежде, чем говорить;
– сознающий, что он делает;
– умеющий выслушать другого человека;
– дипломатичный;
– способный понять обе стороны и вывести собственное мнение на основе всех аргументов.
Отрицательный литературный герой:
– эгоист, единоличник;
– лгун, лицемер;
– агрессивный;
– циник;
– не имеющий чувства патриотизма;
– равнодушный, бесчувственный;
– алчный, жадный.
Итак, положительный герой для юношества – прежде всего успешный человек. Все названные качества указывают на то, что в глазах юных герой – уже не романтический бунтарь-одиночка, не реалистический «маленький человек», не рыцарь и не мушкетёр. Он дипломатичный, осмотрительный, умеющий выслушивать и понимать других людей, делать собственные выводы из их мнений и позиций – законченный карьерист, сидящий в достойном кресле. В этом ряду понятие «добрый» явно сказано лишь для красного словца. О самоотверженности, самопожертвовании, верности долгу, идее, обещанию отроки вообще не упомянули. А названные в отрицательном ряду ложь и лицемерие порой сойдут за дипломатичность и обдуманные высказывания.
Отрицательных качеств молодые умы накидали много, но они в одной фигуре никак не могут сложиться воедино. Вырисовалось несколько типов «злодеев». Нехорошим героем молодёжь считает агрессивного забияку, равнодушного циника (как насчёт того, что такие обычно успешнее всех?..) или алчного эгоиста. Отсутствие чувства патриотизма в литературном образе можно трактовать максимально широко. Гоголевский Андрий – он «не патриот» или несчастный влюблённый?..
Устами младенца глаголет истина. Образ «положительно прекрасного» героя трудно вывести в современной литературе потому, что мы уже не понимаем, что такое хороший человек. Не «позитивный», не «успешный», не «положительный», а просто хороший. Ещё в советское время ёрнически говорили: «Хороший человек – это не профессия». Сегодня утверждение стало практически девизом. Такая жизненная ситуация не может не сказаться на литературной. Вывод: «Хороший человек – это не герой нашего времени и уж точно не ключевая фигура современной прозы».