КНИЖНЫЙ 
РЯД
Владимир Скворцов. Качели памяти. Библиотека журнала «Невский альманах». – СПб., 2011. – 232 с. – 1000 экз.
Помните хрестоматийную фразу В. Белинского о том, что народность состоит вовсе не в описании сарафана, а в передаче народного духа, в умении писателя отразить мир с истинно народной точки зрения? Что характерно для такой позиции? Мне кажется, это и ясность мышления без излишних мудрствований, и лукавый «дед-щукарский» юморок, а самое главное – удивительная непотопляемость. Может быть, скажете, образ несколько лубочный, упрощённый? Но зато понятный и симпатичный.
Оптимизм – самое главное, на чём стоит поэзия Владимира Скворцова. Стихотворений в книге много, и написаны они в разные периоды жизни автора. Неслучайно дано сборнику название «Качели памяти» – амплитуда от пробы пера солдата-призывника до произведений последних лет. Несмотря на такое совмещение времён, книга едина, и характер лирического героя (а я думаю, здесь этот термин уместен), заложенный уже в ранних стихах, не меняется, а лишь развивается.
Этот герой – замечательный рассказчик, выхватывающий из жизни яркие сценки, уверенными штрихами рисующий портреты людей, встретившихся ему на пути. Недаром многие стихотворения посвящены конкретным лицам, пусть незнакомым читателю, но удивительно узнаваемым, потому что не случайные характеры схвачены, а типические (русский ветеран, бабушка, решившая стать поэтом, климовская старушка, мастер, поместивший под фронтон дома своё сердце…) Наверное, не обошлось здесь и без героев наполовину придуманных, потому что какая же литература без вымысла и какая же сказка без выдумки?..
В некотором роде квинтэссенцией всей книги является стихотворение «Баба Клава и НАТО». Строго говоря, это повествование в стихах, небольшая поэма, главная героиня которой – бабка Клава – явно недальняя родственница некрасовским крестьянкам. Может быть, нет в ней могучей стати Матрёны Тимофеевны, но зато по силе духа она ей не уступит. Не уступит перед житейскими невзгодами, даже собственной старости не сдастся. И герой-рассказчик на своё невольное восклицание и вопрос получает простой и достойный ответ:
– Из какого же ты замеса?
Вечно радостна и светла,
Словно топаешь не из леса,
А на отдыхе побыла!
– Воздух, милый, в деревне сладок,
И привыкшая я к труду.
Мне всего лишь восьмой десяток,
Я за клюквой ещё пойду.
В текст поэмы органично вписываются частушки, не то сочинённые автором, не то подслушанные им где-нибудь на сельской вечеринке, а потом слегка обработанные. Куплеты искромётны и злободневны, читаешь – и чувствуешь, что людей, которые сочиняют такие строчки, ничто не сломит. Пробьются и прорастут сквозь любое безвременье, оглянутся в новой обстановке, плечи расправят – и за работу, ведь надо жизнь обустраивать, некогда ныть и жаловаться…
