Борис Сельменьгин
Спецкор «Комсомольской правды» и автор бестселлера «Фишер. По следу зверя» провел журналистское расследование, которое вылилось в новую книгу. «ЛГ» встретилась с автором книги «Спесивцев. Мама знает». Александром Рогозой и попробовала разобраться — жили ли близкие маньяка в страхе — или мать сама породила чудовище.
— Что побудило взяться за историю Спесивцева — был ли это профессиональный интерес, какой‑то триггерный случай или что‑то ещё?
Александр Рогоза: Эта история меня зацепила тем, что это редкий случай, когда серийному убийце помогала его собственная мать — не только уничтожала улики, закапывая останки зарезанных сыном людей, но и приводила в квартиру школьниц, которых он затем убивал. Хотелось разобраться, что это — такая слепая материнская любовь или синдикат маньяков. Правда — которую удалось выяснить благодаря материалам дела, интервью со следователями и экспертами — оказалась и сложней, и страшней.
Сначала была командировка в Кемеровскую область, где я изучал материалы в архиве областного суда и провел около десятка интервью с участниками следствия и другими очевидцами событий. Главная сложность для меня была в том, чтобы пропустить через себя все эти ужасы, что творились в квартире Спесивцевых. Убийства были поставлены на поток — 19 жертв, включая детей, всего за 9 месяцев. Причем все это происходило в квартире в обычной панельной девятиэтажке, но никто из соседей якобы ничего не слышал. Я не мог осознать, как это возможно. За стенкой неделями живут похищенные маньяком дети, которых он потом убивает, но никто ничего не знает… Когда читаешь материалы дела Спесивцева — любой фильм ужаса нервно курит в сторонке. И это все было в реальной жизни.
— В детстве Спесивцев был замкнутым и незаметным («абсолютно невидимый человек»). Как, по‑вашему, такая модель поведения могла повлиять на его дальнейшую судьбу?
Александр Рогоза: Такая модель поведения вовсе не говорит, что человек непременно вырастит преступником. Мало ли у кого какой характер. Часто бывает, что такие дети потом вырастают и наоборот становятся очень серьезными специалистами в тех или иных отраслях. У Спесивцева было другое. Друзей он «покупал» — задабривал школьных хулиганов, чтобы его не трогали, а потом, еще подростком, начал с ними воровать из разных учреждений аппаратуру. Он мог сесть еще до своего 18-летия и тогда, наверное, стал бы обычным уголовником. Но именно в этот момент началась череда странностей, которые позволяли Спесивцеву раз за разом избегать решетки. В итоге все это и привело к тому, что его «потеряли» и он начал убивать людей.
— Какие черты характера и особенности биографии Спесивцева, на ваш взгляд, стали ключевыми в формировании его преступного поведения?
Александр Рогоза: Это рукотворный маньяк, созданный собственной матерью. Речь не о том, что Людмила Спесивцева вложила сыну в руки нож и сказала убивать людей. Но она сделала все, с самого его детства, чтобы он считал себя центром Вселенной, которому дозволено все, даже лишать жизни других. Потому что мама придет, разрежет очередное тело на части, и унесет. Он ведь даже от останков сам не избавлялся! За ним всегда подчищала мать.
— Есть ли, на ваш взгляд, какие‑то «ранние сигналы» в поведении Спесивцева (в школе, юности), которые могли бы насторожить окружающих?
Александр Рогоза: В отличие от Сергея Головкина (Фишер) в детстве не вешал кошек и не отрезал им головы. Ничего подобного за ним не замечали. Просто тихий бесталанный мальчик с нелепой прической. Сигналы видели самые близкие — мать и сестра. Но они предпочитали его покрывать. Даже когда сами сбежали из квартиры и ночевали на скамейках, потому что Саша Спесивцев стал слишком опасен даже для них. И это началось еще за несколько месяцев до начала серии убийств…
— Как вы оцениваете психическое состояние Спесивцева? Можно ли считать его действия результатом болезни — или это осознанный выбор?
Александр Рогоза: Я не психиатр. Но даже у психиатров мнения расходились — новокузнецкие специалисты были уверены, что он вменяем. Эксперты же из столичного Института имени Сербского признали, что, совершая убийства Спесивцев не осознавал последствий своих действий. Всех участников следственной группы это заключение потрясло — они уверены, что маньяк прекрасно все понимал. Но факт в том, что уже больше четверти века этот человек находится на принудительном лечении.
— Насколько эффективно, по вашему мнению, было проведено расследование? Были ли упущения со стороны правоохранительных органов?
Александр Рогоза: Нет, по материалам уголовного дела я вижу, что расследование велось очень тщательно. Система ведь устроена так: обвиняемому мало дать признательные показания, следствие должно эти его слова еще и подтвердить. Например, в течение нескольких лет шли экспертизы по голове одной из школьниц, найденной в квартире Спесивцева. Маньяк назвал имя жертвы, а мама убитой девочки эту голову не опознавала. В итоге несколько раз делали различные экспертизы (ДНК тогда еще было слишком дорогим исследованием), пока специалисты не подтвердили личность — по родинкам на лице. В 1990-х из-за технических возможностей многих экспертиз Спесивцева смогли судить только за пять жертв. Еще за пятнадцать убитых девушек и детей его судили уже в 2020-х. Так вот именно благодаря прекрасной работе криминалистов, которые собирали улики, удалось в наше время провести еще 200 сложных экспертиз, которые стали доказательной базой для нового приговора. Он, впрочем, на положение самого Спесивцева никак не повлиял — он останется в спецбольнице.
— Как вы относитесь к тому, что Спесивцев в итоге был помещён в психиатрическую больницу, а не в тюрьму? Считаете ли вы такой исход справедливым?
Александр Рогоза: Есть нормы закона, а есть эмоции. Родственники жертв, конечно, уверены, что убийца двадцати человек отделался слишком легко. Он теперь живет под препаратами в условном «тумане». Его не казнили, не отправили пахать в условные каменоломни. Как объяснить людям, какое значение имеет — психбольной убийца или нет? Разве это отменяет факт убийств? Эти сложные вопросы мы в книге разбираем с психиатром Василием Бейнаровичем.
— Как вы балансировали между необходимостью рассказать правду и этической ответственностью перед жертвами и их семьями?
Александр Рогоза: Я был, считаю, максимально корректен. И мне очень хотелось донести до читателя, что далеко не все попадавшие в квартиру Спесивцева жертвы были «пропащими» — как он сам пытался оправдать убийства. Что бы он не говорил потом, ему было все равно, кого убивать — тот, кто пересекал его порог, был обречен на смерть.
— Изменилось ли ваше собственное восприятие человеческой природы после погружения в эту историю?
Александр Рогоза: Меня больше всего удивило, насколько Александр Спесивцев был ничтожным человеком во внешней жизни — тщедушный, никакой, и как он преображался в месте своей силы — в квартире, где мог контролировать жертв с помощью ножа и огромной собаки. Воистину большинство маньяков через убийства более слабых пытаются «закрасить» собственную убогость, что-то доказывают сами себе и миру…
— Что стало самым неожиданным открытием для вас в ходе работы над книгой?
Александр Рогоза: Открытий было много. Расскажу об одном из. В уголовном деле не было дневника Спесивцева, но мне удалось найти его фрагменты. Почерквоведческая экспертиза доказала, что это писал именно Спесивцев — специалист сравнивал с этими документами образцы почерка серийника, которые есть в деле. И в целом почерковед Георгий Черепенько в своем исследовании для моей книги пришел к сенсационным выводам, когда начал сравнивать почерк Спесивцева и его матери. Оказалось, что зависимость маньяка о матери была настолько велика, кто он еще подростком начал копировать ее почерк! У этой пары была невероятная связка. Они друг друга стоили.
— Какова судьба матери Спесивцева сегодня? Вы хотели бы пообщаться с ней лично? Если бы вы могли задать ей один вопрос — о чем бы спросили?
Александр Рогоза: Она жива, отбыла свой срок в тюрьме и уже на свободе. Прячется вместе с дочерью в небольшом городке в Кемеровской области. Людмиле Спесивцевой сейчас 87 лет.
Что касается общения с ней — нет, я не хотел бы. Что она миру нового может сказать? По материалам дела видно — никакого раскаяния, никакого сочувствия жертвам. Уверен, что, если бы мать и сестра Спесивцева хотели бы покаяться перед миром, они за четверть века нашли бы способ сделать это.
— Какую реакцию вы ожидаете от читателей? Чего хотели добиться этой книгой — информировать, предостеречь, шокировать?
Александр Рогоза: Информировать и предостеречь, конечно же. Маньяки, серийные убийцы, педофилы живут вокруг нас. Нельзя себя убаюкивать: со мной такого никогда не случится. В этой книге я вместе с экспертами пытаюсь разобраться, откуда берутся маньяки, такими люди рождаются или становятся. И, что еще очень важно, — как не вырастить серийного убийцу или преступника-садиста из собственного ребенка.
