Община смиренных

Пролетели годы. После присоединения к Голицынской больнице ещё нескольких лечебниц в центре столицы заработал единый комплекс – городская клиническая больница № 1 им. Н.И. Пирогова. Сегодня она занимает огромный квартал вдоль Ленинского проспекта. Москвичи и гости столицы невольно обращают внимание на расположенный в центре больничный храм святого благоверного царевича Димитрия. В 1990 году храм был возвращён Русской православной церкви и вторично освящён, а ещё через год здесь было создано Свято-Димитровское сестричество – религиозно-общественная организация, видящая свою задачу в помощи тяжёлым пациентам больницы.

Сегодня в Свято-Димитриевском сестричестве, существующем за счёт грантов и пожертвований, 70 сестёр. Это не монашеская община. Среди сестёр много вдов, есть замужние, многодетные, молодёжь. Всех их объединяет готовность служить ближним. Они заботятся о страждущих в больнице и на дому, опекают детей-сирот, обеспечивают профессиональный уход и реабилитацию тяжёлых одиноких больных.

– От членов сестричества, – рассказывает главная сестра Татьяна Павловна Филиппова, – требуются особые качества: милосердие, терпение, смирение, профессиональная подготовка, духовный подвиг и способность к тяжёлому физическому труду. По соседству с нами, что называется, бок о бок, работает медицинское училище. Это первое в современной России государственное православное медицинское учебное заведение. Наряду с получением медицинских познаний учащиеся изучают основы православия, сестринского дела и милосердия.

На первом собрании прихода настоятель храма отец Аркадий Шатов сразу же заявил: «Раз наш храм больничный, то прихожане должны помогать ухаживать за немощными». Ещё смутно представляя, что и как делать, доброхоты переступили больничный порог. И сразу же почувствовали, какие трудные испытания их поджидают.

– Это сейчас здесь всё на европейском уровне, а тогда, в 90-е, медицинский персонал буквально разрывался на части. И всё же мы, – вспоминает собеседница, поначалу ощутили холодок недоверия. Человеческая натура такова, что когда рядом кто-то стремится делать что-то хорошее, хотя его вроде бы никто об этом не просил, это вызывает раздражение: не за длинным ли рублём вы сюда потянулись? А мы быстро поняли: ухаживать за больными – наука, своего рода искусство, которое надо постигать. Сжав зубы, учились. Нехватка профессиональных навыков восполнялась отзывчивостью, теплотой, с которой шли к страждущим, ждущим сострадания.

Рассказ коллеги дополняет Инна Корнельевна Аствацатурова, помощница главной сестры:

– Поначалу мы получили тяжёлые отделения больницы – две неврологии, три травматологии. Потом, приглядевшись к нам, нас попросили помочь в терапии, хирургии, реанимации, урологии. Открылся стационар приёмного отделения неврологии и кардиологии. Здесь были больные с ещё не поставленным диагнозом, те, кто ждал свободного места в перегруженных палатах. Эта своеобразная гостиница была полностью отдана под патронаж сестёр милосердия. Вот где проходила проверка на профпригодность: не каждый может вынести вид крови, грязи, гноя.

Когда в 1992 году открылось медицинское училище, большинство из сестёр милосердия пошли учиться на вечернее отделение. А ведь многим уже было за пятьдесят. Что ж, годы не помеха, если есть жгучее желание приобщиться к азам профессии. Получив дипломы, продолжаем заниматься уходом, помогаем медсёстрам. От чёрной работы никуда не уйдёшь.

Инна Корнельевна, вздохнув, замолкает… Те, уже давние 90-е и захочешь – не забудешь. Приёмный покой, люди: кто с огнестрельным ранением, кто с колотой раной, кто избитый. Бомжи с опарышами на ногах. Одежду спешно уничтожали. Каждого надо было помыть, выскоблить… И физически, и морально изнуряющая работа. Приходилось участвовать и в кровавых схватках. Привозили какого-нибудь мафиози, а другой бандит со своей командой прибывал следом – ожидал в приёмной, когда раненый выйдет, чтобы добить… Рискуя жизнью, вмешивались, чтобы не допустить побоища.

Инна Аствацатурова каждый вечер делала обход: закрывала отделение на амбарные замки. В одиночку появляться было небезопасно. Шла в сопровождении сторожа. Выгоняла посетителей, которые сидели на кроватях у больных, выпивали…

– Тогда-то, – говорит собеседница, – пришла к выводу: надо стать «семьёй» больного, жить его интересами. Войти в его особый мир, стать ему близким, лишь так его можно потянуть за собой, к выздоровлению. Никому не дозволено быть просто наблюдателем чужой боли. Потому что завтра она коснётся непосредственно тебя…

Социальная защита – в первую очередь дело государства. И хорошо, что начали, наконец, говорить о необходимости развивать паллиативную помощь. Её в стране, кстати, ждут около миллиона человек. Речь идёт не только об онкологических больных. Страдают люди с нейрохирургическими, неврологическими недугами, с заболеваниями опорно-двигательного аппарата. Кроме медикаментозной терапии немощным нужен уход. Людей, способных выполнять такую работу, мало. Их надо готовить. Да и в больницах практически отсутствуют отделения для нуждающихся в постоянном длительном уходе.

– У нас в «травме», – рассказывает Инна Аствацатурова, – лежит тяжёлый больной. Жизнь он прожил тоже тяжёлую и, прямо скажем, некрасивую. С большим трудом отыскали его сына. А тот даже навестить его отказался: «Когда-то отец не хотел слышать обо мне, теперь я не хочу слышать о нём. Больше не звоните»…

Меж тем умирающий отец с нашей помощью стал кушать, чем-то интересоваться. Его начали вывозить гулять… Руководство негодует: «Столько времени держите больного, сколько денег на него ухлопали!» Но что делать, если его не берёт ни одна социальная структура?..

– Можно ли исправить ситуацию? – вопрос к Татьяне Павловне Филипповой, главной сестре Свято-Димитриевского сестричества.

– Это очень непростая тема – помощь одиноким страждущим людям, когда их значительно больше, чем сестёр милосердия. Что ни день – новые просьбы, однако хорошо, если в месяц мы можем открыть один новый пост. Обращения разные. Но чаще речь идёт об одиноких, тяжело больных людях, разбитых инфарктом и инсультом, парализованных, нуждающихся в обезболивании. Надо помыть, повернуть, покормить человека – выполнить жизненно необходимые процедуры, на которые у медперсонала больницы и у близких нет ни сил, ни времени. А ведь средний возраст сестёр милосердия – около 60 лет…

В 1900 году, когда население Москвы не превышало 1 млн. человек, в городе действовала 221 богадельня. Здесь проживало более 10 тыс. человек, в основном пожилые и не способные к труду. В настоящее время богадельни при храмах и монастырях могут приютить лишь несколько десятков человек, найти место в государственных пансионатах – тоже проблема, а частные далеко не каждому по карману.

Что делать? Конечно, в первую очередь развивать сеть государственных и частных пансионатов, патронажных служб. Ну и самое главное – поощрять все виды милосердия. Слава богу, мы научились всем миром помогать детям, собирая через благотворительные фонды средства на сложные операции, но есть ведь и немощные старики. Старости никому не избежать. И относиться к ней надо с уважением, как к своему неизбежному будущему.