Он из Харькова

Уроженец Славянска (теперь – символическое место в связи с войной в Донбассе) Борис Слуцкий с трёхлетнего возраста, с 1922 г., жил в Харькове, который покинул в 1937-м, отправившись на учёбу в Москву – сразу в два вуза: юридический и одновременно Литературный имени Горького, незадолго до того созданный.

«Давайте выпьем, мёртвые, / За здравие живых!» – напишет он непостижимое – в послевоенном 1952 году, в стихотворении «Голос друга», посвящённом памяти поэта Михаила Кульчицкого, погибшего в 1943-м на Луганщине в ходе развития Сталинградской операции. Друзья вместе ходили в литературную студию знаменитого харьковского Дворца пионеров, первого в СССР (несколько его кружков посещал до войны и мой отец, потом переживший подростком двухлетнюю оккупацию Харькова), после оба – по очереди – уезжали в столицу СССР.

Слуцкий освобождал Белоруссию, в которой есть город Слуцк, давший имя роду поэта. На фронте Борис Абрамович был тяжело ранен. Первые стихи опубликовал в 1941-м, а первую книгу стихов «Память» выпустил в 1957 году. Писал и публиковал много, наследие его велико. Значительная часть наследия Слуцкого – как его неподцензурных стихов, так и мемуарной прозы – была напечатана в СССР лишь после 1987-го. Сейчас обнаружены новые немалые массивы его стихов.

Сегодня важно вспомнить стихотворение Слуцкого «Как говорили на Конном базаре» (одном из рынков Харькова):

…Русский язык (а базар был уверен,

Что он московскому говору верен,

От Украины себя отрезал,

И принадлежность к хохлам отрицал).

Русский базара был странный язык,

Я до сих пор от него не отвык.

Всё, что там елось, пилось, одевалось,

По-украински всегда называлось.

Всё, что касалось культуры, науки,

Всякие фигли, и мигли, и штуки –

Это всегда называлось по-русски

С «г» фрикативным в виде нагрузки.

…

Брызгал и лил из того же источника,

Вмиг торжествуя над всем языком,

Древний, как слово Данила Заточника,

Мат, именуемый здесь матерком…

Имя русского писателя XII–XIII столетий Даниила Заточника выскакивает в финале этой реплики неизбежно – словно заточка из рукава «вора, ракла, хулигана».

Бродский говорил: «Слуцкий почти в одиночку изменил тональность послевоенной русской поэзии. <…> Ему свойственна жёсткая, трагичная и равнодушная интонация. Так обычно говорят те, кто выжил, если им вообще охота говорить о том, как они выжили, или о том, где они после этого оказались». И часто читал на память «Музыку над базаром» («Я вырос на большом базаре, в Харькове …») Слуцкого.

Согласимся с харьковским поэтом Андреем Дмитриевым: «Опыт политработника, как ни странно, оказал благотворное влияние на лирику Слуцкого. В его стихе появились и отрывистость приказа, и та предельная лапидарность, которая вырабатывается у человека, успевающего сказать всё самое важное за несколько секунд до разрыва снаряда… А неожиданный сплав «протокольной» стилистики с поэтическими просторечиями дал потрясающие результаты. Слуцкий приобщил к русской лирике такие лексические пласты, которые до того были несовместимы с поэзией».

«Как будто бы доброе дело / я сделал, что в Харькове жил…» – однажды написал Слуцкий.

Верится, что рано или поздно в Харькове появится памятник этому выдающемуся русскому поэту.