Осенние премьеры

Московская филармония второй сезон активно привечает французских исполнителей.

Я уже не говорю о Дебарге, играющем в столичных залах чаще любого российского музыканта. Что, ра­зумеется, неплохо. Но в целом от сольных концертов пианистов такого уж необыкновенно праздничного впечатления не осталось. Да, был интересен Валерий Афанасьев с Моцартом. Мишель Берофф со своей программой напоминал гербарий ценных растений, удачно собранный, старательно сохранённый, красивый, но мёртвый. Дэвид Фре не столько удивил, сколько озадачил Шопеном. Тихий, я бы сказал, вкрадчивый рояль пианиста лишил сочинения композитора многих выразительных черт. Не удалось поверить в то, что Дэвид – второй Глен Гульд, как пишут о нём поклонники. Только что в Зале Чайковского играл Пьер-Лоран Эмар. Запомнилась вторая часть 29-й сонаты Бетховена. Великолепное прочтение, чего не скажешь об остальных. С Национальным филармоническим оркестром под руководством Владимира Спивакова Эмар исполнил Третий и Пятый концерты Бетховена. Коварный Бетховен! Гениальные темы его сочинений самым достоверным образом свидетельствуют о личности композитора. И читать ничего не надо. Только слушать. Но вот парадокс: даже у очень опытного и именитого пианиста Бетховен, как своенравный гость, – то появлялся, то неожиданно исчезал неизвестно куда.

Событием, как всегда, стала программа Российского национального оркестра, посвящённая Сибелиусу. Дирижировал Михаил Плетнёв. Творчество знаменитого финского композитора было представлено весьма удачно. Его увлечение театром – исполнялись «Буря» – увертюра из музыки к драме Шекспира, «Белый, как лебедь» – фрагменты из сюиты к драме Стриндберга, «Пеллеас и Мелизанда» – сюита из музыки к драме Метерлинка и маленькая сюита для двух флейт и струнного оркестра. Но, конечно, доминантой концерта стала Вторая симфония композитора. Плетнёв – и пианист, и дирижёр – привлекает подлинной музыкальностью. Хорошо, что он не скачет со своим коллективом с самолёта на самолёт, а серьёзнейшим образом относится к любому выступлению. У него нет подёнщиков в оркестре, сплошь индивидуальности. И он, по-моему, этим доволен. Интереснейшее сочинение Сибелиуса было представлено ясно, просто, захватывало прекрасным звучанием. Особо хотелось бы отметить группу духовых инструментов.

Камерный зал Московской филармонии открыл абонемент «Филармонический дебют». Давно следовало бы придумать нечто подобное. Удачно был выбран и первый исполнитель – лауреат международных конкурсов Александр Ключко. Саша совсем молод, учится у С. Арцибашева в Московском государственном колледже музыкального исполнительства им. Шопена. Учится по-настоящему, увлечённо, что заметно. Программа концерта в филармонии в большей своей части ориентировалась на технику. И с техникой как раз всё было в порядке. Удивил и порадовал исполнением сонаты № 21 («Аврора») Бетховена. Пустой человек даже с великолепной техникой так не сыграет. Какие-то важные смыслы Бетховена были поняты Александром, особенно во второй части сочинения. Не удался, на мой взгляд, Экспромт соль-бемоль мажор соч.90 № 3 Шуберта. По­этичность, проникновенность в замысле композитора до клавиатуры не добрались. Зато Токката до мажор Шумана и соната-фантазия Листа «По прочтении Данте» оставили ощущение больших возможностей молодого пианиста.

Филармония новым своим циклом может очень серьёзно поддержать талантливых музыкантов. И не только из Москвы. Что на самом деле очень важно. У нас всё ещё много замечательных музыкальных педагогов. Им, разумеется, тоже важно «показать» своих учеников вовремя. При всём многообразии конкурсов выступление в такой знаменитой филармонии ни с чем не сравнить. И очень важно, чтобы это случилось в молодости.