Ошибки важнее успеха

В конце сентября в Самаре прошёл седьмой Всерос­сийский литературный фестиваль имени Михаила Анищенко. «ЛГ» побеседо­вала с одним из руково­дителей семинара прозы, самарским писателем Андреем Олехом.

– До какого момента молодой писатель остаётся молодым?

– Пока не станет заслужен­ным. На «молодые» премии принимаются работы авторов не старше 35. Если вдумать­ся, в этом есть определённый смысл, объём литературы растёт. Если в XIX веке можно было усвоить условный «необ­ходимый минимум» к 20 годам, то сейчас появление юных гени­ев – почти невероятно. Разу­меется, у кого-то получается великолепно писать и в 15 лет, но эрудицию и начитанность, которые для писателя очень важны, в один миг не нарабо­таешь.

– Главные враги прозаи­ка – это?..

– У каждого свои. Основ­ной враг – недостаток време­ни и сил, в этом суровом мире приходится зарабатывать себе на жизнь, а прозой это сделать невероятно сложно, думаю, очень много писателей меня в этом поддержат. Если говорить не о земных благах, а о работе с текстом, то с этими врагами можно жить. Кажется, Бабель говорил, что писатель­ские ошибки могут быть важ­нее успехов, именно они делают автора особенным.

– Как отличить длинный рассказ от короткой пове­сти?

– Никогда этого не пони­мал. Считаю, что надо оставить эту работу литературоведам, а писатель пусть позаботится о содержании. Если нет задан­ного формата и ты не ограни­чен знаками, то какая разница? Важно, чтобы текст был напол­нен идеями, если есть что ска­зать на несколько сот страниц – замечательно, сумел изложить на пятнадцати – тоже хорошо.

– Что даётся труднее – первая фраза, последняя фраза, заголовок?

– Первая фраза, если исхо­дить из перечисленного, точ­нее, первые страницы. Над вступлением я работаю посто­янно, улучшая его даже тогда, когда книга уже закончена. Книга должна начинаться впе­чатляюще, интриговать и при этом сразу честно дать пред­ставление читателю, что его ждёт. Это забавное занятие, но стоит признать, что «Анну Каренину» или «Мастера и Мар­гариту» люди перечитывают не из-за удачных первых фраз.

– Сильный текст ранит или врачует?

– Сильный текст по опреде­лению предполагает читатель­ский отклик, хотя «ранить», пожалуй, проще. Негативные эмоции всегда перевешива­ют, и в литературе не так уж много по-настоящему светлых и радостных книг или хотя бы отдельных героев. «Идиот» Достоевского очень показате­лен в этом плане: хорошему человеку не место в этом мире, и это больно. Те произведения, что «врачуют», – может, и не сильнее, но точно встречают­ся реже. «Сандро из Чегема» Искандера – вот, мне кажется, отличный пример жизнеутвер­ждающей прозы.

– Вы историк по образо­ванию, то есть работаете с фактами. А проза – это вымысел. Как сочетаете одно с другим в работе над текстом?

– Сейчас пишу историче­ский роман о падении Волж­ской Булгарии в 1236 году. Фактов – тысячи, но пробе­лов ещё больше, и фантазию ничто не стесняет. В совре­менной науке всё очень стро­го, историки находятся бук­вально в клетке из требований по оформлению, источникам, доказательной базе. Формаль­но – это правильно, на деле – превращает науку в подобие канцелярии. Отсюда, к сло­ву, и такой интерес у публи­ки к альтернативной истории вроде суперславян или отсут­ствия монгольского наше­ствия – просто потому, что читать официальные версии скучно. Хорошо, что я писа­тель, могу брать проверенные факты, делать их интересны­ми, и научной степени меня за это никто не лишит.

– Как будет называться роман? Кто главные герои? Где намерены опублико­вать текст?

– Рабочее название кни­ги – «Эдель». Стоит пояснить, что это изменён­ное имя реки Итиль, и в этом искажении есть смысл. Сред­невековая Волга – не просто декорация романа, это место, где сходится весь мир: монго­лы, мусульмане, новгородские разбойники, католические священники и много кто ещё. Каждый из них видит реку по-своему, и в этом смешении идей и мировоззрений – глав­ный замысел книги. Главных героев трое, каждый из них рассказывает свою историю от первого лица, детали пока раскрывать не буду, потому что нахожусь в процессе, мно­гое ещё изменится. Второсте­пенных героев ещё больше, почти все они имеют истори­ческие прототипы. Мне пред­стоит ещё несколько лет рабо­ты, поэтому о публикации пока не задумывался, время покажет.

– Чем измеряется писа­тельская слава?

– Хотелось бы ответить уве­ренно – тиражами, но боюсь, это очень далеко от истины. Слава или признание, в общем, не зависят от писателя. Это и удача, и определённое сте­чение обстоятельств, и «обще­ственный запрос». Шекспиру пришлось пролежать в земле 150 лет, прежде чем его начали называть гением. Гёте и Сер­вантес так и не стали свидете­лями взлётов и падений своей популярности. Что уж говорить об остальных.

– Чему учите и чему учи­тесь на семинарах?

– Не то чтобы я был частым участником различных семи­наров, но когда зовут, стара­юсь ничему не учить. Настоя­щее искусство неповторимо, а любые навязанные правила ведут к усреднению. Было бы ужасно, если бы весь мир писал, как нравится именно мне. Считаю, что равноправ­ное обсуждение гораздо важ­нее для творческой личности, и это работает в обе стороны.

– Что простительно лите­ратору-дебютанту?

– Абсолютно всё, если он талантлив. За последние три года я прочитал очень мно­го текстов молодых авторов и отчётливо понял: не важно, какие я замечаю ошибки, не важно, близка мне тема или нет, но иногда я ловлю себя на том, что произведение просто летит – страница за страни­цей, и это прекрасно. Сюже­ты придут, стилистку мож­но отредактировать, ошибки исправить, а талант ничем не заменишь.

– О какой господдержке писателям мечтается?

– Писатель должен быть независимым, но если речь зашла о мечтах, то пусть госу­дарство занимается экономи­кой, работает на процветание своих граждан. Тогда у людей появится больше денег и сво­бодного времени на книги. А мы, писатели, не подкачаем. Вот от такой поддержки я бы не отказался.

– Что вы можете сказать о литературной Самаре XXI века?

– Самара не самый лите­ратурный город. У нас есть прекрасные писатели: Леонид Немцев, Дмитрий Ахметшин, Ирина Саморукова, но вот сам «литературный процесс» не выходит на высокий уро­вень. Областная библиотека многое делает, чтобы это одна­жды произошло, конкурс для молодых писателей «Сестра таланта» стал по-настоящему всероссийским, более тысячи работ пришло, литературный фестиваль имени Анищенко каждый год собирает сильных ведущих, так что надежда есть.

– Должны ли писателя знать в лицо?

– Твёрдо уверен, что пусть лучше знают книги. Из своего недолгого писательского опы­та понял, что есть читатели, которым важно видеть автора, быть знакомым с его биогра­фией. Соцсети опять же раз­мывают границы. И дело даже не в праве на личную жизнь, просто писатели не актёры и не политики, различные атрибу­ты популярности для этого призвания не самое важное.

– Кому из современ­ных писателей вы готовы отвести книжную полку в домашней библиотеке?

– Мои полки в действитель­ности никто не занимает. Уже 8 лет, как я читаю электронную книгу и не могу нарадоваться. Тем не менее я стараюсь поку­пать современных русских писателей в бумажном вари­анте, просто из цеховой соли­дарности. Эти книги я дарю читающим друзьям. Если бы я их хранил, у меня была бы целая полка Алексея Иванова, мне очень нравится то, что он делает.

– Что для вас проза жиз­ни?

– Ненавижу рано вставать. Солнечное утро с 8 до 9 утра, ещё прохладно, но асфальт уже разогревается, все спешат на работу, город переполнен шумом. Вот это для меня самая жестокая проза жизни.

– От чего испытываете сильные эмоции? И на что их расходуете? Какое чув­ство испытываете чаще всего?

– От природы, как постоян­ный городской житель. У нас потрясающие пейзажи в Жигу­лёвских горах. Ещё Самара смотрит на запад, и всё лето над Волгой волшебные зака­ты. Я действительно коплю эти впечатления, потому что потом будет полгода зимы, а это в нашем климате доволь­но тоскливо.

– Что ответите на репли­ку сурового скептика: «Зачем читать Олеха – луч­ше перечитать Льва Тол­стого?»

– Начинаю тревожить­ся, как часто мне это говорят. Я никого не призываю отказы­ваться от классики, сам пере­читываю Льва Николаевича чаще, чем себя. Единственное, что осмелюсь сказать, – Тол­стой, определённо, не писал о городских окраинах Самары второй половины ХХ века. Если сурового скептика интересует эта тема, выбирать ему не при­ходится.

– За какой проступок обругаете себя: «Эх ты, олех царя небесного»?

– С одной стороны, стара­юсь быть к себе снисходитель­ней, с другой – не совершать непоправимых оплошностей. Оптимистично закончу, что, видимо, главные ошибки мне ещё предстоят.

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Андрей Юрьевич Олех родился в 1984 году. Окончил исторический факультет Самарского университета. Финалист литературной премии «Дебют» (2015) в номинации «Крупная проза». Автор книг: «Безымян­лаг», «Улица Свободы», «Обмен и продажа».