Память предков трепещет внутри

Владимир Нуров

Родился в 1938 году в хотоне Бугу (ныне – село Ульдючины) Приютненского улуса Республики Калмыкия. Окончил Калмыцкий педагогический институт. Работал в республиканской газете «Хальмгүнн» («Калмыцкая правда»), директором Калмыцкого книжного издательства, директором Калмыцкого радио, главным редактором журнала «Теегингерл» («Свет в степи»), руководил Союзом писателей Калмыкии. Автор более тридцати книг стихов на калмыцком и русском языках, произведения переведены на многие языки мира. Член Союза писателей России. Народный поэт Калмыкии, заслуженный работник культуры РФ. Живёт в Элисте.

Время

Искусный мастер часовой

Умеет слушать пульс эпохи;

У времени порядок свой,

Порой бесценны даже крохи

Его рассыпанных минут.

От них подчас и жизнь зависит.

То Время скорости превысит,

То дни медлительно текут.

Когда мы ждём, то Время медлит,

Когда спешим, оно спешит,

Но Время беды перемелит

И несвершённое – свершит.

Перевела Екатерина Нестерова

* * *

Всё всегда свой язык обретало,

Есть язык птицы, камня, зари…

Даже и у кристаллов металла

Память предков трепещет внутри.

Кто язык позабудет свой вовсе,

Вряд ли где-нибудь будет в чести.

Так дырявая лодка без вёсел

Вряд ли в бурю сумеет спасти.

О язык материнский, сладчайший!

Нам сокровище это дано,

Чтоб в потоке, неистово мчащем,

Не пойти, захлебнувшись на дно.

Кто в труде бескорыстном неистов,

Одержимый задачей одной, –

Силой слов, высекающих искры,

Награждён будет речью родной.

Свой язык… Это счастье –

владеть им!

Понимать каждый шёпот и крик.

Всей душой завещаю я детям

Нашей милой отчизны язык.

Зависть

Кто ударит коня по глазам,

Самым первым идущего в скачке,

Тот и в сердце прицелится вам,

Позавидовав вашей удаче.

Он труслив и хитёр, как хорёк,

Что ему – чувств прекрасные выси!

Взгляд жесток – как на взводе курок,

Никого не жалеет завистник!

Скачет конь в состязанье вперёд,

Не жалея себя, до победы.

И певец свою песню поёт,

Чтобы сердце осилило беды.

О завистники, жалкий народ!

Зависть – жребий и вправду тяжёлый.

Это надо же: зависть берёт

И к достоинству горя чужого!

Зря, завистники, ваши умы

В круговерти кипят суетливой.

Не дадим чёрной зависти мы

Крылья песне обрезать счастливой.

* * *

Засели во мне мои трудные годы,

И корни их так глубоки,

Что снова былые труды и невзгоды

В душе моей дали ростки.

А лёгкие годы, как сытые птицы.

Умчались – не знаю куда…

Напрасно хочу снова там

очутиться –

От них никакого следа!

Но будто бы памятник

дням моим лучшим,

Бег дней повернувшие вспять

Года, что трудами когда-то навьючил,

Со мною сегодня опять.

Они шлифовали меня и тесали,

И тем моя доля сильна.

Они и сиротством меня наказали,

И дали мне в дар скакуна.

О трудные годы, я вашей породы!

И доли не чаю другой.

Пускай прорастут и грядущие годы

Из вас – словно колос тугой!

Нежность

Жизнь опять грозит

суровой встряской…

Не суди. И помоги мне лаской.

Выпрямлюсь, во что бы то ни стало,

Как пластина ковкою металла!

Недруг, что готов был сжить со свету,

Зуб сломает о пластину эту.

Как прекрасна эта неизбежность –

В прочность обратилась твоя нежность.

Я готов и страждать, и сражаться,

Лишь бы в верном сердце отражаться.

А споткнёшься – я приду на помощь,

Как и ты мне помогла, – помнишь?

Там, где всё надёжно и взаимно,

Клятвы не нужны, не надо гимна!

К другу нежность сердца обращаю.

Будущему твёрдость обещаю.

* * *

Сад. Осень. Легко просыпаюсь.

И вот я с лопатой уже…

Чем больше в земле я копаюсь,

Тем меньше печали в душе.

Сжигаю сопревшие ветки.

Отчаянно радостно мне!

И кажется, будто навеки

Сгорела вся скверна в огне.

Сгорают наветы и ссоры

Быстрее сухого листа.

Чисты и прозрачны просторы,

Прекрасна небес чистота.

Весною деревьям прибудет

Живительных соков… И вновь

Весной освежается в людях

В морозы остывшая кровь.

Копаюсь в земле и всё чаще

В гармонии с сердцем своим

Я чувствую: жизнь яблок слаще,

Когда на земле мы стоим!

Урок

Как бабушка моя была мудра!

Она меня учила добротою.

Заплачу… Э, да это всё – пустое!

Каприз случайный, детская игра.

Погладит по головке, не тая

Любви и ласки, и не разозлиться.

Но на подмогу бросится орлицей,

Когда и впрямь напуган чем-то я.

Похвалит, все грехи мои простит,

Сомнения душевные рассеет,

Но если воспарю орлом над всеми,

То взглядом осуждающим пронзит!

Всё лучшее умела видеть в нас,

Всё худшее себе в вину поставив,

И внуки окрылённо вырастали,

Всю жизнь тянулись в небо,

не ленясь.

Я был не самый худший ученик,

И ничего с тех пор не позабылось,

И русло моей жизни углубилось,

Вобрав в себя любви её родник.

Перевела Римма Казакова

Храм духа

Разрушим крепость, братья,

Построим Храм Духа,

В мечтах наших предков

Стоял он, как призрак,

В глубоких преданьях

Давал он надежду на возрожденье,

Спасал наших предков

От гибели и вырожденья.

Храм страны счастья

Видели матери сердцем своим.

Дети их мечту охраняли

И как божество сохраняли.

Видит душа дворец белоснежный,

устремлённый к вечному небу,

Даёт он надежду и силу

Рукам, его возводящим.

Те, кто его строят,

Получат благословение Будды

И будут хранить его образ,

Возвышенный в сердце.

Перевёл Владимир Костров

Тропинка жизни

Тропинка вела от порога –

От дома, где детство прошло.

И стала тропинка дорогой,

Пошёл я по ней тяжело,

Простившись с сестрёнкой

смешливой,

С друзьями ребяческих лет…

Колодца журавль сиротливо

Смотрел уходящему вслед.

И нету дороги обратно.

Тропинка, маня и тесня,

Уводит меня безвозвратно,

От дома уводит меня.

Дедова рубаха

Ливнями прошита грозовыми

Дедова рубаха вся насквозь,

Пулями пробита боевыми:

Много деду бедовать пришлось.

Старая рубаха, та, в которой

Дед мой коротал житьё-бытьё,

Мне теперь, наверно, будет впору…

Но посмею ли надеть её?!

Что не так на поле я отважен,

Что не столь широк руки размах,

Что в плечах я – не косая сажень,

Так ли важно? Дело – не в плечах!

«Но скажи: душа твоя боролась

С засухами, с тучей мелких бед? –

Спрашивает некий тайный голос, –

Был ты несгибаемым, как дед?

Раздраженья он не знал и злобы,

Каждый мог в чертах его прочесть

Сдержанную гордость хлебороба,

Человека трудового честь.

Неприметны дедовы победы.

Всё ж тебя предупредить хочу,

Что холщовая рубаха деда

Лишь немногим будет по плечу».

Перевела Юлия Нейман