Литературная Газета
  • Главная
  • О газете
    • История
    • Редакция
      • Главный редактор
      • Редакционный коллектив
    • Рекламодателям
    • Свежий номер
    • Архив
      • 2026 год
      • 2025 год
      • 2024 год
      • 2023 год
      • 2022 год
      • 2021 год
      • 2020 год
    • Авторы
    • Контакты
    • Партнеры
  • Темы
    • Литература
      • Интервью
      • Премии
      • Юбилеи
      • Авторские рубрики
    • Политика
      • Актуально
      • Экспертиза
      • Мир и мы
      • Позиция
      • СВО
    • Общество
      • История
      • Дискуссия
      • Образование
      • Право
      • Гуманитарий
      • Импортозамещение
      • Человек
      • Здоровье
    • Культура
    • Кино и ТВ
      • Премьеры
      • Сериалы
      • Pro & Contra
      • Радио
    • Клуб 12 стульев
      • Фельетон
      • Афоризмы
      • Анекдоты
      • Сатира
    • Фотоглас
    • Мнение
      • Колумнисты
      • Точка зрения
    • Интересное
  • Спецпроекты
    • Московский вестник
    • Библиосфера
      • Рецензия
      • Обзор
      • Репортаж
    • Многоязыкая лира России
    • Литературный резерв
    • ГИПЕРТЕКСТ
    • Невский проспект
    • Белорусский дневник
    • Станционный смотритель
    • Настоящее Прошлое
    • Уникальные особняки Москвы
  • Портфель ЛГ
    • Стихи
    • Проза
  • Конкурсы
    • ГИПЕРТЕКСТ
    • Золотое звено
    • Литературный конкурс
    • Литературный марафон
  • Подписка
    • Электронная подписка
    • Подписка почта России
    • Управление подпиской

Если вы хотите найти авторов материалов, размещенных на сайте, перейдите на страницу Авторы

  1. Главная
  2. Статьи
  3. 16 марта 2021 г.
Литература

Певец нашей воли

Вспоминая Валентина Курбатова

16 марта 2021

В 2016-м, когда не стало Андрея Туркова, мы, преподаватели Литинститута, столпились в коридоре заочного отделения.
– Слышали про Туркова?
– Я уже написал статью о нём, – тихо сказал я. – Завтра выйдет в «ЛитРоссии».
– Как же мы готовы к некрологам! Чуть что, сразу у нас находится, что сказать, – желчно рассмеялся-пропел внезапно возникший среди нас Есин.
Это было несправедливо. Но и справедливо тоже.

* * *

– Слышали о Курбатове? – спросил меня вчера Сергей Ключников.

– Только что узнал, – ответил я.

С Курбатовым связала двенадцатилетняя как минимум симпатия «опорно-камертонного типа». Невысокий, плотный, в ладном кителе «морского» вида, с седой мальчишеской чёлкой, что бы ни писал, всё принималось в душу сразу же, «с колёс». Дело, наверно, заключается в том, что на земле, как ни парадоксально, отыскивается чрезвычайно мало людей, которые позволяют себе называть вещи своими именами, и Курбатов – как раз один из, может быть, полудесятка таких людей.

Моё знакомство с ним было в «Литературной учёбе», которой тогда – недолго, но ярко – руководил Максим Лаврентьев. Номера эти теперь передо мной, снятые с полки спустя полчаса после тяжкой вести. В них блещут целомудренным сиянием праведные строки Валентина Яковлевича. В 2009-м я сразу понял, что стоит за тихим и каким-то безошибочным синтаксически и эмоционально тоном высказывания, и безгранично доверился ему.

Самая тонкая, высокая и трагическая категория нашей словесности – доверие к автору. Оно сегодня почти не навещает нас, разуверившись в нашей склонности к братской любви. Перестало навещать, потому что отчаялось достучаться до очерствевших душ. Курбатов с двух предложений пробивал затхлую кору недоверия. Будто бы огромная шершавая ладонь моряка или священника возлагалась им текстуально на каждое читательское чело, и плевать ему было как на эпатажные авангардистские, так и на сермяжные традиционные начала. Он пел, и голос его напоминал надтреснутый русский романс с граммофонной пластинки в старом двухэтажном бревенчатом доме, подёрнутом вьюгой.

* * *

«Какое это счастье, что люди пишут письма и что, получая их, не торопятся пустить их на растопку. Что бы мы были и что была бы наша история, если бы мы знали только официальную часть жизни или один её художественный перевод. Ушло бы что-то самое человеческое, тонкое, умное, слабое и живое, что держит сердце жизни, самое её существо» («Литературная учёба», 2009, май– июнь, «Перемени как-нибудь, или Не лучше ли будет…»).

Помните школу? Там вечно висели одобренные Министерством образования СССР «цитаты классиков» про «математику уже затем любить надо, что она ум в порядок приводит» и «ты один мне опора, великий могучий русский язык». Курбатова бы туда. Сейчас же, пока всё не утратили.

По сути, он самим своим тоном призывает «попридержать коней». Остановиться и одуматься, пока не поздно. Снизить темп жизни до той степени, в которой будет возможно осознавать себя чем-то большим, чем вечно крутящаяся до исступления и полного испохабливания резьбы деталь общественной машины.

«Сегодня мы плохие дети своей традиции и предпочитаем укрыться в игре и необязательности перед словом. Всяк сам себе закон и традиция. Литература от этого стала эффективнее, цветистее, но ощутительно легче. Трагедии перестали быть страшны и спасительны, а комедии смешны и очистительны. Литература, по слову А. Битова, стала профессиональной, то есть перестала быть русской литературой. Это не парадокс. Это печаль от сознания того, что мы оставляем, какой континент покидаем, чтобы расселиться по, может быть, уютным и комфортабельным, но слишком малым для просторного русского сердца островам».

Вот его завещание.

Если в кои-то веки додумать эту мысль до конца, к которому он хотел её привести, вот что получится: провинциальная в самом лучшем из смыслов русская литература гибнет оттого, что её исконный архетип бездомного гусляра собираются вот уже тридцать лет обратить в прямую противоположность, придворного псалмопевца, чуткого к «веяниям» царедворца. И пусть «придворных исполнителей» у нас пока ещё с гулькин нос, но ориентация писательских усилий давно обозначена: води носом, угадывай читательские предпочтения, работай на государственный или коммерческий заказ – и будешь обласкан если не властями, то деньгами.

Только вот сердце содрогается в груди – не по человеческому заказу.

И Курбатов пел то, что отзывалось и отзываться будет ещё не одну сотню лет в каждой русской душе, – волю мыслить и страдать. Отсюда и его пушкинистика, и астафьево- и распутиноведение.

* * *

«– Валентин Яковлевич, изменилось ли в последнее десятилетие Ваше понимание отечественных писателей?

– Оно меняется, как меняется жизнь, и остаётся недвижно, как жизнь. Меняются оттенки дня, «времена года» в литературе, а существо человеческое – всё то же, что при Платоне и Эсхиле, Катулле и Сафо, как любовь, одиночество, старость. Разве что классика уже устала надеяться устыдить нас своей спокойной ясностью и бережностью к человеку. Мы все бегом, бегом… В последнее время, может быть, обманывая себя, я всё отчётливее замечаю, что и нынешний писатель стал меньше бегать за временем, соблазняться меняющимся платьем скороспелой реальности и глядит зорче и умнее» («Литературная учёба», 2009, сентябрь–октябрь, «Литература возвращается к своему естественному служению»).

Если бы вернулась, мы бы заметили.

* * *

.В последнее время, знаю, тосковал: хотелось к людям, в шумные толпы Москвы, к знакомым, их живой неотменимой речи. Уже собирался ехать. изоляция-изоляция, сколько косвенных, но таких безусловных жертв ты уже насчитала нам?

По счастью, я знаю часть его посмертной воли: выдвигая на Государственную премию РФ в области литературы и искусства старейшего сибирского поэта Юрия Ключникова, Валентин Яковлевич совершал привычный подвиг воздания должного. Уж если поэту, то русскому, а не русскоязычному.

«Я всё время стеснялся, когда меня представляли критиком. а «диагноз» был верен. Как все критики, я не доверял слову, рождённому одним чувством, одной интуицией, и потому не был поэтом. Как все критики, я не доверял чистой мысли, жалея приносить ей в жертву сопротивляющееся сердце, и потому не был философом. Как все критики, я торопился договорить предложение до точки, не оставляя ничего на догадку и сердечное сотворчество читателей, и потому не был прозаиком…» – вот, изволите ли видеть, как исповедь великого гражданина земли русской сама собой переходит в покаяние.

Валентин Яковлевич, в чьих строках чаще всего звучит сердце! Вам не в чем каяться перед всполошёнными, едва слышащими вас нами. Вы поэт, вы философ, вы прозаик, каких поискать, потому что поняли главное – спешить не надо, спешка всё портит, изламывает и уродует, как спешкой реформ изуродовано два с половиной уже поколения русских людей. То же самое говорил мне Есин: Серёжа, ради бога, не спеши, всё само придёт. Ему и вам – верю.

И любовь есть. И, конечно же, она, великая, неделимая, вечная и обильная всходами, ни на какие там составные не расщепляется.

Сергей Арутюнов


Таких больше нет…

Новость о смерти Валентина Курбатова прокатилась по литературному миру волной горя. Многие писатели и деятели культуры вспомнили о нём в прессе и социальных сетях. Публикуем некоторые высказывания.

Владимир Толстой, советник Президента Российской Федерации по вопросам культуры:

– Несмотря на то что я был на отпевании Валентина Яковлевича в храме, я всё равно не могу до конца поверить, что его с нами нет…. Это один из удивительнейших людей, очень близкий и родной не только мне, но и всей моей семье. Светлый, с огромным сердцем человек, который, казалось, хочет и может обнять весь мир. Человек невероятно образованный, знающий и при этом всегда волнующийся перед каждым выступлением. Удивительная личность. Таких просто больше нет. И мы все глубоко осиротели, потеряв его. Почти 25 лет назад я похоронил отца, и Валентин Яковлевич во многом мне его заменял. Он был мне самым родным и близким человеком, которому я мог доверять самые сокровенные вещи. Теперь буду делать это мысленно.

Захар Прилепин, писатель:

– Валентин Яковлевич Курбатов – он просто поражал всегда своей тёплой человеческой энергией: благожелательный, внимательный и строгий одновременно – я так им любовался; всегда стремился сесть поближе, поговорить. Он будто проводник был – от того мира, где Распутин, Астафьев, Белов, – к нам, малым.
Я думал, он ещё полвека проживёт, – такая сила в нём чувствовалась неутомимая.

Александр Шолохов, первый заместитель председателя комитета по культуре Госдумы:

– Ушёл от нас Валентин Яковлевич Курбатов…

Проникновенный писатель, умнейший критик, мастер экспромта. Широчайшей русской души Человек, в своих оценках полный тонких иронии и юмора, тех самых, неповторимых, о которых поэт сказал, что у России «и в шутке есть печаль, и в смехе думы вековые».
Нет понимания, как быть теперь без его мудрых писем – повествующих, поясняющих, подчас негодующих, но всегда жизнеутверждающих. Как обойтись без разговоров – глубоких и всеобъемлющих, но с обязательными искромётными шутками и дружеской пикировкой. Как вообще принять то, что с этого дня нет столь привычного и необходимого знания о его присутствии в нашей жизни.
Не знаю. Но точно знаю, что в тысячах русских сердец и душ он будет жить всегда. Учитель и Друг.
Вечная память!

Виктор Леонидов, поэт, историк:

– Не стало Валентина Яковлевича Курбатова. Замечательного писателя, литературного критика, неутомимого борца за сохранение наследия русской культуры.
Он жил во Пскове, и, казалось, древние стены этого великого города определяли его жизнь. В литературе и в искусстве он прежде всего ценил подлинное, настоящее, продолжающее, а не разрушающее традиции.
Я несколько раз видел его, когда он приезжал в Москву к замечательному реставратору и также бойцу за российское наследие Савелию Ямщикову. Поражала в Валентине Яковлевиче подлинная интеллигентность и невероятная боль за всё происходящее вокруг. Он был человеком прежней плеяды. Светлая Вам память, Валентин Яковлевич.

Тэги: Валентин Курбатов Сергей Арутюнов Слова прощания
Перейти в нашу группу в Telegram
13
Арутюнов Сергей Сергеевич

Арутюнов Сергей Сергеевич

Родился в 1972 г. в Красноярске, в 1999 году окончил Литературный институт им. Горького, семинар С.И. Чупринина и Т.А. Бек, первая публикация стихов — 1994 года в журнале «Новая Юность». Регу...

Подробнее об авторе

Свежие материалы:

Наследие без границ
21.11.2026

Москва объединит экспертов по сохранению исторических пам...

О традиционных ценностях
20.11.2026

В России выступили с  требованием запретить продажу пиццы...

Литературный дресс-код
20.11.2026

Объявлен состав жюри конкурса на разработку литературной ...

Простились с Михаилом Бойко
20.11.2026

Философа проводили в последний путь близкие и литераторы...

Стартовала «Экология души»
20.11.2026

Принимаются заявки на участие в литконкурсе на основе тво...

Настя (Мария Канунникова) и Марфа (Виктория Серикова) Спекулируя на ностальгии
20.11.2026

Почему надоедают нынешние версии российских сказок?...

Быть в курсе
Подпишитесь на обновления материалов сайта lgz.ru на ваш электронный ящик.
21.11.2026

Наследие без границ

Москва объединит экспертов по сохранению исторических пам...

20.11.2026

Литературный дресс-код

Объявлен состав жюри конкурса на разработку литературной ...

20.11.2026

Простились с Михаилом Бойко

Философа проводили в последний путь близкие и литераторы...

20.11.2026

Стартовала «Экология души»

Принимаются заявки на участие в литконкурсе на основе тво...

20.11.2026

Содружество писателей и Следкома

Наградили победителей конкурса плаката «Следственный коми...

    Литературная Газета
    «Литературная газета» – старейшее периодическое издание России. В январе 2020 года мы отметили 190-летний юбилей газеты. Сегодня трудно себе представить историю русской литературы и журналистики без этого издания. Начиная со времен Пушкина и до наших дней «ЛГ» публикует лучших отечественных и зарубежных писателей и публицистов, поднимает самые острые вопросы, касающиеся искусства и жизни в целом.

    # ТЕНДЕНЦИИ

    Екатериненская МарияАзербайджанская классическая поэзияПевецСудебный очеркАзербайджанская ашугская поэзияАварская поэзияТаврида ЛитБестселлерПремия им А ДельвигаСовременная поэзия АрменииПроза КабардиноБалкарииМеждународная книжная ярмаркаБолезньЭра СтаниславскогоПроза Бурятии
    © «Литературная газета», 2007–2026
    • О газете
    • Рекламодателям
    • Подписка
    • Контакты
    • Пользовательское соглашение
    • Обработка персональных данных
    ВКонтакте Telegram YouTube