Мария Мордвинова
В прокате – переснятая режиссёром Эдуардом Бордуковым киносказка «Морозко». На мой взгляд, ей не хватает того, на чём держался шедевр Александра Роу, – поэзии, искренности и душевного тепла.
Главные антагонистки у Роу Настенька и Марфушенька представлены в современной версии «Морозко» одинаково своенравными девушками. В отличие от кроткой и смиренной Настеньки версии 1964 года новая Настя – очень бойкая, отважная, остроумная – умеет найти выход из любой ситуации. Современная Марфушенька тоже сильно отличается от предшественницы. В отличие от капризной, ленивой и завистливой девицы в исполнении Инны Чуриковой, новая Марфа – близкая подруга своей сводной сестры Насти. Они не враждуют, а искренне поддерживают друг друга.
То есть исчез главный конфликт советской сказки, противопоставления кротости – наглости, доброты и злобы…
Впрочем, визуально всё динамично, но магии, волшебства нет, на их месте – плоские шутки, клиповый монтаж и полное отсутствие души. Сказка исчезла, оставив неприятное ощущение, – глубина испарилась в погоне за экшном.
Да, смотрится легко, картинка яркая, но сам фильм забывается сразу после просмотра. Обычный коммерческий продукт, спекулирующий на любви к советской классике.
Вал ремейков, обрушившийся после «Последнего богатыря», а особенно после успеха «Чебурашки», – признак творческого кризиса в российском кинематографе: индустрия паразитирует на ностальгии вместо создания героев нашего времени, новых смыслов и образов. Вечные темы любви, труда, борьбы добра со злом извращаются, искренность подменяется цинизмом. Современные сказки оправдывают злодеев. Мачеха, Баба-яга или Кощей оказываются «просто глубоко травмированными личностями», которых недолюбили в детстве. В результате грань между предательством и верностью стирается: если у каждого подлеца есть уважительная причина, то и само понятие преданности и дружбы обесценивается.