Современный русский во многом уступает своему средневековому предку. Конечно, теперь мы знаем, что Земля не плоская, что в человеке течёт не четыре сока, что с затмением не наступит конец света. Но вместе с этим мы многое утратили.
Начать с того, что древнерусский человек знал своё место в мире. Восток означал начало, запад – конец. Исходя из этого строились и дом, и церковь, и жизнь со смертью. По смерти человека клали головой на запад, чтобы лицом он встречал солнце. В обычном селе в сто душ каждый сознавал себя важной, незаменимой частью общества. Мы утратили ощущение нужности.
Жизнь наших предков была наполнена смыслом. Их окружали символы: животные, птицы, камни, цифры – всё было пропитано сакральным смыслом, и его древнерусскому человеку предстояло разгадывать. Многие ответы крылись в Библии, но многие человеку приходилось объяснять самому, появлялись приметы. На это ему была отведена жизнь. И если случалось несчастье, он понимал: этим Бог хочет что-то мне сказать; или: это случилось со мной, чтобы не случилось с другим.
Есть и ещё важное отличие. У наших предков были идеалы, они универсальны: благочестие и смиренность. Эти народные идеалы в себе воплощали герои, читай – исторические лица, реальные люди. Образ героя примером для подражания втемяшивался в подсознание с молоком матери, когда дед или бабка пели-рассказывали истории о святых или былины о богатырях.
В отличие от сказочных героев богатыри не преследовали личных интересов и служили закону. В их мире не было волшебства. Только божественное чудо. Парализованного Илью Муромца в 33 года подняли калики и наделили его силой на защиту Русской земли.
Особенно интересно, как происходит битва между героем и антигероем. Обычно описание битвы занимает одно предложение. Победа одерживается с большим превосходством, либо богатырь терпит поражение, но потом возвращается и легко побеждает. Так и русские князья, отправляясь в военный поход, просили у Бога не просто победы, а победы с явным преимуществом, победы громкой и славной. И такая надобность до сих пор сидит в сознании русского человека. Нам мало победы в войне, она должна быть сокрушительной, а враги должны стонать и молить о пощаде.
Эта потребность – эхо, оставшееся от героев русских былин. У нас нет героев. Мы – страна без героев. В советское время героев делали из Ленина, Стаханова, Гагарина, Жукова и других, но это герои другой страны, для молодого поколения уже чужой.
Другое дело Америка – страна без самобытной мифологии, культуры и традиций. В XX веке она сумела придумать себе пантеон супербогов-супергероев, которые и войны выигрывают, и уверенность в завтрашнем дне обеспечивают. Если сравнить нашего Илью Муромца с «ихним» Бэтменом, то увидим, что у обоих был переломный момент в жизни, после которого они стали служить закону; оба имели учителей, которые наставили их на путь истинный и одарили идеалом борца за справедливость; оба героя обладают невероятной силой и смекалкой. Оба сверхчеловеки. Наконец, у Ильи есть меч-кладенец, а у Бэтмена – разнообразные примочки от дымовых шашек до бэторангов.
Почему же тогда в Америке образ мультимиллионера Брюса Уэйна работает, а у нас образ настоящего русского мужика нет? Почему про своих героев американцы снимают многомиллионные блокбастеры, а мы – только детские мультфильмы? Можем ли мы представить комикс, где Алёша Попович будет побеждать заморских захватчиков или Дядю Сэма с армией бургер-монстров? Конечно, нет. И дело не в том, что американцы наивны и готовы верить в сказки, и не в том, что их миф молод, а наш устарел. Ведь детьми мы же воспринимаем образы богатырей, они не кажутся нам несуразными. Их идеал пропадает с взрослением. Его заменяют герои «Бригады» и «Бумера». Так, может быть, дело в мифе?
Но мифы строятся одинаково. Их герои и наши отстаивают одни и те же идеалы: принципиальность, честность, храбрость. Оппозиция герой–антигерой выстроена идентично. Наш Дунай Иванович так же трагичен, как Человек-паук: оба повинны в смертях возлюбленных. Илья Муромец и Профессор Ксавье знают, что такое быть инвалидом. Алёша Попович, как и многие супергерои, переходит с тёмной стороны на светлую. В американском эпосе есть Женщина-кошка и Шторм, у нас есть Настасья Королевична и Василиса Микулишна. Чем отличается содружество богатырей от «Лиги справедливости» или «Мстителей»? Да и если оторваться от частных сходств, комикс и былина одинаково создают моральный авторитет и решают социальные проблемы.
Так, может быть, идеалы чести, доблести и достоинства, выражаемые героями, для американцев близки, а для нас, русских, далеки? Почему их миф работает, а наш нет? Ведь на миллиардера Брюса Уэйна или учёного Питера Паркера хочется быть похожим, а на мужика-работягу – не очень. А может, это потому, что будь я миллиардером, я бы надел костюм и стал бороться с преступностью, а будь я обычным мужиком, кроме плуга и меча, чего мне ждать впереди?
Артём НОВИЧЕНКОВ
