Помолчим. И послушаем жизнь…

* * *

На горячем ветру,
У земли на краю
Села бабочка вдруг
На ладонь, на мою…
И сидит, не дыша,
Мир собой заслоня, –
Это чья-то душа
Отыскала меня.

Торопись, мотылёк!
Скоро дождь, скоро снег.
Этот тёплый денёк –
Твой единственный век.
Не вершится ничто
На миру просто так.
Это, видно, Господь
Посылает мне знак.

То ли, вправду, я слеп,
То ли путает бес…
Это – мама моя
Опустилась с небес.
Что-то хочет сказать
Лёгким трепетом крыл
На родном языке,
Что я знал и забыл.
Чтобы маму понять,
Стал я памятью – весь, –
Не исправится ТАМ,
Что напутано здесь.

…Вот и падает снег
На поля не спеша…
Пусть недолог наш век,
Но бессмертна душа…

* * *

В глубинке русской посреди разрухи
У нищих окон, как у царских врат,
Сидели на завалинке старухи
И тихо пели, глядя на закат.

Ни радио хрипящего, ни света,
Ни вечных кур, ныряющих в пыли…
Остались только песни им… И это
Взамен молочных речек и земли.

В чужие дали уходило солнце.
В чужие клети сыпалось зерно…
На мой вопрос: и как же вам живётся? –
Они глаза подняли озорно.

То допоём!.. Так как же жил я, если
Мне знать доселе было не дано,
Что голова всему не хлеб, а песни,
Которые забыли мы давно?!

В глубинке русской над деревней робко
Вставало солнце алой пеленой…
Старушки пели песню неторопко,
И медленно вращался шар земной.

* * *

На меже одинокий репей
Распушился, как огненный кочет.
Знойной речи горячих степей
Как и я, он и слышать не хочет.

Он готов уже ринуться в бой,
Но и здешние гуси на речке
Объясняются между собой
На чужом, незнакомом наречье.

Он бросает растерянный взгляд
И кричит, что есть силы и мочи,
Собирая бездомных цыплят,
Что отбились от выцветшей квочки.

Ах, репей – беспокойный петух,
Собираются грозные тучи.
Коль в тебе наш запал не потух,
Значит, выстоим, брат мой колючий!

Поднимай задремавший народ
В той деревне, где все эти годы
Пахнет мёдом и липа цветёт,
Несмотря на прогнозы погоды!

* * *

Золотой зверобой, и горячее поле душицы,
И обвивший смородину сказочный алый цветок,
И родник под скалой, тот, который доныне мне снится,
И сиреневый полог тумана вдали от дорог.

Я мальчишкою знал: ты должна здесь вот-вот появиться,
Вся из солнца и трав, из ручьёв, от рассвета хмельных.
Побелели виски. Замолчали в отчаянье птицы.
Я оставил тебя, как венок из цветов полевых.

Я готов был припасть к первой встречной зелёной травинке,
Потому что в тумане всё время мерещилось мне:
Может быть, это ты в серебристой, как сон, паутинке,
Той, что ветер принёс, словно птица на сизом крыле.

И уехал я в город, оставив и горы, и поле…
И в ущелье домов, где не встретишь живого огня,
Ты по улице шла в золотых светляках зверобоя.
Я узнал тебя сразу. Но как ты узнала меня?

* * *

Помолчим. И послушаем Жизнь.
Блики солнца в воде отмерцали.
Тихий сумрак стирает межи
Меж стучащими робко сердцами.

Звёзды с ивы упали на дно
Водоёма: ни всплеска, ни мути…
И два сердца вдруг слились в одно,
Как две капли дрожащие ртути.

В не прикрытое кем-то окно
Залетела случайная птица.
Больно бьётся она о стекло,
А ты шепчешь, что сердце стучится.

Ей объятья рассвет распростёр,
Манит пленницу небом напиться…
Но не вырваться ей на простор.
Бог не дай мне вот так же разбиться.

Помолчим. И послушаем жизнь.

* * *

Дождь идёт – значит, будут грибы!
Красной птицею туча парит.
От слепого удара Судьбы
Тихо дерево в роще горит.

Робкий зверь стороной обошёл,
И окончен охотничий гон.
И, промокший, с пустою душой
Я бездумно смотрю на огонь.

И, привыкший идти напролом,
Не могу отойти от огня.
Это дерево сизым крылом,
Как любовью, согрело меня.

Что за чудо ниспослано мне,
Словно в стужу тепло шалаша?
Гибло дерево в синем огне,
Но моя возрождалась душа.

Это ж надо – сгореть на корню!
Чуть дымит почерневшая медь…
Может быть, я вот так же сгорю,
Мне бы только тебя обогреть!..

* * *

Осенний лес и неба синева.
Огонь осин и вспышки дикой вишни.
С деревьев тихо падает листва,
В глухом лесу она казалась лишней.

И солнца золотые кружева
Разлиты по земле, как Божья милость…
И где-то хохотнула вдруг сова
Средь бела дня… Что это с ней случилось?

Зачем она, природе вопреки,
Вперяет глаз прозорливый и меткий
Туда, где расписные лоскутки
С девичьим страхом покидают ветки?

И между нами, как меж двух страниц,
Лишь этот удивительный гербарий.
И пахло от дерев, лежащих ниц,
Сухой травой и свежими грибами.

Любимая! Вот жизни краткий миг…
И, к нам не проявляя интереса,
Прошёл с корзиной полною грибник.
Ему мы показались частью леса!

С корзиной полною – вот счастья знак.
Какого мы ещё искали знака?
И никогда я не смеялся так…
И никогда, друг мой, я так не плакал!

АВАЛЛОН

Вдоль синей каменной гряды,
Как память об усердных предках,
Качались райские сады
И яблоки на тонких ветках.

И в каплях утренней росы
Туманы прятались в низинах.
И нимфы яблоки несли
Навстречу в ивовых корзинах.

И некто, о любви трубя,
Был довершеньем карнавала…
И вдруг я узнаю тебя,
Но ты меня не узнавала…

И я стоял, как в кандалах,
Не в силах сдвинуться… Не скрою,
Ты яблоко мне подала,
Сказав: «Расплатишься Любовью!»

– Не надо вёсел кораблю! –
Ответил я… – Будь трижды смертен,
Я всё равно тебя люблю,
И забери своё бессмертье!

Да, смертен, и судьбы иной
Я не желаю! Верьте, люди!..
……………………………………
И я проснулся…
Предо мной
Лежало яблоко на блюде!