Позднее сиротство

Дмитрий Артис

Родился в городе Королёве. Окончил Российскую академию театрального искусства и Литературный институт им. А.М. Горького. Член Южно-Русского союза писателей и член Союза писателей Санкт-Петербурга. Лауреат национальных и международных премий в номинациях «Драматургия», «Поэзия» и «Литературная критика».

* * *

Женщины приходят и уходят…

Ставя на замедленный режим,

не успеешь даже о погоде

словом перемолвиться одним.

Не желтела мытая посуда,

не кончалась в кранике вода,

но качался маятник отсюда

так же, как стремительно сюда.

* * *

Я маме рыл могилу сам, руками рыл и плакал.

На лавке чёрный сундучок стоял, покрытый лаком,

и в этом чёрном сундучке – не мама, нет, не мама,

а только горстка от неё на четверть килограмма.

Незрелый ветер, как большой, раскуривал осину,

и будто лился кипяток на сгорбленную спину.

А я жары не замечал, хотелось, чтобы мама

гордилась мною, но никак не получалась яма.

Старался, не жалея рук, впустую день ухлопав,

а всё равно ведь звать не стал на помощь землекопов.

* * *

Эти гады от заката до рассвета

пишут гайды, как быстрее стать поэтом,

и шлифуют предложения пустые,

по фэн-шую расставляя запятые.

А я гуляю по Тверскому бульвару

то с левой ноги, то с правой.

* * *

Снова радость и боль не проходят к утру,

и не гаснет звезда надо мной.

Полюбил бы тебя, как родную сестру,

но хочу тебя видеть женой.

Занавесила окна тревожная ночь,

пролетели ветра стороной.

Я вернул бы тебя, как сбежавшую дочь,

но хочу тебя видеть женой.

Что с того, если снова хочу одного

и звезда не спешит угасать?

Забываю тебя, как себя самого,

и боюсь обмануться опять.

* * *

Заходи ближе к вечеру,

поговорим,

если хочешь,

то выпьем по стопке.

В головах зашумит

фиолетовый дым

и пробьёт

черепные коробки.

Несмотря ни на что,

постараюсь найти

для беседы

приличную тему.

В одиночестве я

с девяти до пяти

задыхаюсь

и лезу на стену.

Заходи просто так,

не пиши, не звони,

в дверь не надо стучать –

там открыто.

Я на стол соберу

холостяцкой стряпни,

будешь разом

довольна и сыта.

Ты мечтала всю жизнь

о распутстве таком,

и, касаясь

рычащего крана,

заглядишься, как быстро

парным молоком

до краёв

наполняется ванна.

Где случается счастье,

там должен быть страх.

Пусть в груди

шевелится ужица,

я такую постель

расстелю впопыхах,

что одной будет

страшно ложиться.

С девяти до пяти

разбери по ребру,

даже нежность

взимая как подать.

Только ты уходи

от меня поутру,

потому что

мне надо работать.

* * *

Кто сказал,

что смерти нет,

был не прав –

она повсюду,

даже в том,

что я чуть свет

встал и

перемыл посуду.

Просто понял:

всё – пора…

Будто жизнь

перегорела,

сдулась

целая гора

чашек, ложек

и тарелок.

Дню недели

нет числа.

Нынче много

утром рано

за каких-то

полчаса

утекло воды

из крана.

Можешь петь

за упокой

под рыдания

товарок

и дрожащею

рукой

запалить

свечной огарок.

Пересохнет

водоём,

не случится

в мире чуда,

время выйдет –

все умрём,

как немытая

посуда.

* * *

Позднее сиротство.

Сяду на кровать.

С возрастом непросто

в голос горевать,

потому что больно –

не хватило сил

у того, кто больше

всех меня любил.

Кончилась эпоха,

я теперь большой.

Только стало плохо

там, где хорошо

жить, себя не помня,

вздрагивать во сне.

Боже, как же больно,

как же больно мне.