Александр Седалищев
Прозаик, драматург, член Союза писателей России. По профессии – юрист, работал в судебной системе. Первые его рассказы были опубликованы в конце 90‑х годов в журналах «Полярная звезда» и «Байанай». Первая книга прозы «Отцова ноша» привлекла внимание читателей. В ней показан человек, проявляющий лучшие нравственные качества в экстремальных ситуациях. Далее в судьбе Александра Седалищева случился крутой поворот – он ушёл с престижной работы, оставил налаженную спокойную жизнь и отправился волонтёром на СВО. Работал рядовым волонтёром, доставлял «гуманитарку» бойцам из Якутии, перевозил, сопровождал раненых в центральные госпитали. В 2025 году в издательстве «Вече» вышла книга документальных очерков «Герои Якутии. Дороги войны». В этом году планируется издание второй части книги. В издательстве «Вече» в серии «Сибирский приключенческий роман» вышла книга прозы «Хозяйка таёжной реки». Также Седалищев плодотворно работает в жанре драматургии. На сцене Саха академического театра успешно идут его пьесы – «Город исчезающей любви» и «СВОя война». В этом году автор отмечен специальной номинацией «За верность заветам сибирской прозы» Национальной литературной премии им. В.Г. Распутина.
Окончание. Начало в № 31
…Ровное тарахтенье двигателя успокаивало. Накатанный след был ровный, ни каткам, ни двигателю дополнительных трудностей не создавал. След мог быть заметённым ближе к селу, туда он не ездил давненько. Но там расстояние до автомобильной дороги всего около десяти километров. И, может быть, кто-то из охотников наведывался на речку? Хотя вряд ли. Чужая территория, да и слух про Прасковью отпугивает.
Ближе к полудню, выехав за очередную излучину речки на противоположной стороне, мари увидел двух кормящихся лосей. Сохатые спокойно, никем, видать, не пуганные, спокойно паслись в кустарниках. Это были мамка с телёнком. Расстояние было близкое. Можно было стрелять смело, не боясь промахнуться. Что и сделал Коля. Он даже не стал глушить «Буран» и, приподнявшись на подножках снегохода, прицелившись, начал стрелять. Сразу после первых выстрелов сохатые вначале разбежались, потом соединились и пропали за кустами. Удивившись, а затем выматерившись из-за промаха, Коля быстро отсоединил нарту и по открытой мари рванул следом. Подъехав к месту, где стояли сохатые, стал искать следы и кровь. Но сколько бы он ни искал, их не было! Ни крови, ни следов! Как так? Он же видел их! Но сколько он ни ездил, всё расширяя круг поиска, никаких следов присутствия лосей не было. А борозды на снегу от пуль имелись. Кружась вокруг этого места, Коля всё больше и больше удивлялся. Затем вдруг вспомнил свой сон. Резко сбросив газ снегохода, Коля остановился и уселся на сиденье. Пот прошиб всё его тело, и он с широко открытыми глазами, уставившись в никуда, наконец-то понял, что за предупреждение было во сне от Прасковьи. И это тоже было предупреждение. Он не должен был стрелять. Достаточное количество зверя он уже добыл. Должен был остановиться, а он от жадности вновь начал стрелять.
Пришедшее понимание настолько ошарашило Колю, что он просидел так некоторое время. Затем, вдруг опомнившись, лихорадочно вскочил и погнал снегоход обратно. Всё время оглядываясь и боясь вновь увидеть сохатых или ещё кого, быстро прицепил нарты и, уже не заботясь о снегоходе, подскакивая на ухабах и иногда вываливаясь из путика, погнал дальше.
Проехав некоторое расстояние, немного успокоился и замедлил скорость. Но тем не менее оглядываться стал чаще. Оказывается, всё это происходило недалеко от старого стойбища.
Спустя около часа езды за очередным поворотом речки совсем рядом охотник вновь наткнулся на кормящегося сохатого совсем рядом с путиком. От неожиданности Коля резко затормозил, а сохатый, зайдя в высокие кусты, остановился, уставившись на него немигающими глазами и высоко навострив уши. Не смея вновь стрелять, хотя явственно были видны следы на снегу, Коля съехал с путика и по целине объехал это место. Пусть потом, возможно, ему будет стыдно, а если вдруг он кому нечаянно расскажет, будут над ним потешаться, но он поступил именно так. Убежал от добычи.
Вернувшись после Нового года в угодья, Коля до конца промыслового сезона лосей больше не добывал. А их было много. А Прасковья ему снилась. Была, как и раньше, спокойна и не угрожала. <…> Из еды оставалось немного хлеба и была одна рыбная консерва. Поделившись завтраком с Чарой, Валера засобирался. Путь не очень длинный и под уклон, но его тоже надо было пройти. А если что добудет? Возни будет много, тогда и следующая ночь может быть возле костра. Надо было поторапливаться.
Под уклон шагалось легко. Звериных троп по берегу ручья было много, что сильно облегчали путь. Как и вчера, никаких следов. Лишь один раз Чара подняла глухарей – копалух (самка глухаря), но Валера стрелять не стал. Пусть живут. На следующий год принесут потомство. Глухарей и так в последнее время мало. А Чара вроде с этим согласилась. Косых взглядов уже не было.
До избушки Валера добрался после обеда. Натопленная изба была тёплая, и он, только подбросив немного дров и дожидаясь брата, решил отдохнуть.
Коля утром решил обследовать совсем небольшой ручей, впадающий в речку с противоположной стороны. Оставив избушку затопленной и вскипятив чайник, он оседлал коня и двинулся к броду. Берега там были пологие, и речка в этом месте была неглубокой. Ручей впадал ниже по течению речки от места нахождения избушки, а брод располагался выше избы.
Ручей был короткий, но там раньше время от времени держался сохатый. Сейчас же он, если есть в этом ручье, должен быть в верховьях. И к вечеру он должен был успеть вернуться обратно до темноты.
Не пройдя и половину длины ручья, Коля увидел долгожданные следы. Три оленя пересекли ручей и зашли в лес по левому берегу. Следы были совсем свежие, возможно, ночные или утренние. Он знал, что по всему лесу по левому берегу растёт ягель. Выпал шанс обеспечить себя и домочадцев мясом, упускать который было нельзя.
Быстро проехав открытое пространство, Коля на краю леса сошёл с коня и, просто сбросив поводья и подтолкнув коня, так как знал, что конь сам доберётся до избы, углубился в лес. Как он и ожидал, олени вскоре стали кормиться, раскопанные ягельники стали попадаться чаще. Судя по следам, была мамка с двумя детьми этого года отёла. Мягкий снег под ногами почти не хрустел, но могли выдать треснувшие ветки и хворост под ногами. А ветра не было совершенно. Зная, что олени после кормёжки всё равно должны залечь, Коля передвигался очень медленно и осторожно. Если олени активно питались, то они должны быть поблизости. Определив направление движения оленей, Коля не стал следовать след в след. Вскоре наткнулся на олений помёт. Потрогал руками, а он даже не успел замёрзнуть. Преследование продлилось всего лишь около получаса. Коля сперва заметил рога. Небольшие, как и положено самке, они маячили над мелкими кустами. Было видно, что время от времени она замирает, потом поворачивается то в одну, то в другую сторону. Лес был негустой. Лишь выпавший снег ограничивал видимость на дальнее расстояние. Оленей самих видно не было.
Для обзорности Коля двинулся вбок, обходя небольшую группу деревьев. Выбрал подходящую позицию и приготовился. Приставив приклад карабина к плечу, стал оглядываться и только тогда заметил, что один из оленей, свернувшись клубком, лежит от него совсем недалеко и немного в стороне. Их отделяло всего около пятидесяти метров. Решив вначале добыть ближнего оленя, чтобы уж наверняка, Коля прицелился и нажал на спусковой крючок. В такую погоду даже звук выстрела получился приглушённый. Выцеленный олень с лежачего положения взвился вверх, подпрыгнул и тут же рухнул на землю. Остальные двое оленей вскочили на ноги и, пока он целился, скачками устремились в глубь леса. Пока они не скрылись из виду, Коля успел сделать несколько выстрелов.
Раненый олень дёргался в предсмертных судорогах, поэтому Коля сразу двинулся следом за убежавшими. Оказалось, что первые же выстрелы были удачными. У взрослого оленя кровь пошла вначале каплями, затем струёй с обеих сторон следа. Сквозное ранение, возможно, пробило внутренний орган, так как кровь была густой и чёрной. Пройдя небольшое расстояние, Коля обнаружил бездыханную тушу. Третий олень, разбрызгивая кровь, устремился в сторону речки и направление держал прямиком в сторону избушки. Радуясь удаче и вслух благодаря Байаная – духа охоты, Коля устремился следом за оленем. Олень время от времени останавливался и ложился, тогда на месте лёжки образовывалась небольшая лужица крови. Видать, при его приближении олень вставал и начинал двигаться. Конечно, в таких случаях следовало бы выждать, дать подольше полежать, а потом уже поближе подойти к ослабевшему оленю. Но Коля выбрал другую тактику. Если не отставая преследовать, то олень может очень близко подойти к избушке, а там открытое пространство долины речки, где он всё равно его добудет.
Уже не таясь, Коля продолжил преследование. Остановок у раненого оленя становилось всё больше, кровь не останавливалась. Понимая, что рано или поздно он всё равно достанет подранка, Коля шёл не спеша и вскоре уже вышел на речную долину. Олень стоял в кустах за небольшой прогалиной, окружённой небольшими кустами, и смотрел в его сторону. Коля не спеша вскинул карабин, прицелился, но потом передумал, надеясь, что олень сможет ещё пройти некоторое расстояние в сторону речки и избушки, до которой оставалось около километра. Когда он в открытую начал спуск с небольшого кряжа, олень двинулся, но тут же упал и лишь вскидывал голову, не пытаясь даже подняться. Коля остановился с краю прогала, оценил ситуацию, затем отложил карабин и достал нож. До оленя оставалось всего лишь каких-то тридцать метров. Патрон лишним не бывает, а впереди ещё целая зима, а тут можно и ножом обойтись. Оглянувшись по сторонам скорее по привычке, Коля двинулся к оленю. Уже выйдя на прогал, Коля почувствовал, что идёт по льду, который стал прогибаться. Вместо возвращения назад Коля ускорился и побежал к противоположному берегу в сторону оленя и сразу почувствовал, что ноги стали проваливаться, а под ними оказалась не вода, а болотная жижа. Вытаскивать ноги становилось всё труднее, жижа уже дошла до колен, затем стала выше, уже по пояс. Вот тогда пришёл страх. Лихорадочно пытаясь сообразить, что предпринять, Коля одновременно пытался выкарабкаться, но проваливался всё сильнее и сильнее. Когда вода дошла уже до груди, Коля распластал руки и опёрся ими об корочку образовавшегося поверх болотины льда. Ледяная вода уже проникла под одежду и стала сжимать всё тело железным обручем. С размаху вонзив нож в лёд, Коля попытался подтянуться, но болото держало крепко. Оглядываясь по сторонам, Коля только сейчас увидел, что олень эту прогалину, оказывается, обошёл, а он этого не заметил в азарте охоты. Выбраться самому отсюда, кажется, не удастся. А может, Валера уже пришёл и, может, услышит.
– Э-э-э-э-эй, Валера-а-а-а!
Коле казалось, что звук голоса застревает в рядом стоящих кустах, и вряд ли его крик даже Чара услышит. Тем не менее Коля продолжил кричать. В конце концов голос его охрип. Сколько это продолжалось, он определить не мог, только тело совсем уже закоченело. Согреться было никак невозможно. У него могли двигаться только руки и голова, всё остальное было охвачено холодными тисками. В голову лезли всякие мысли, которые он пытался отогнать, но сознание вновь рисовало страшные картины. Если вдруг его не найдут и он останется вмёрзшим в этот проклятый лёд, то он достанется на пропитание всякой живности, и к весне поверх льда будет торчать только его скелет, а остальную часть весной после оттайки от льда раздерёт медведь. Эти совсем даже нехорошие перспективы радости, конечно же, не приносили. Вскоре его потянуло ко сну. Ему казалось, что он находится дома и разговаривает с женой и с детьми. Вроде даже готовится обед, и жена его, приглашая к столу, обняла и поцеловала в щёку и потянула за руку к столу. Удивляясь такой нежности, он попытался вырвать руку и тут проснулся. С трудом приоткрыв глаза, увидел Чару, которая пыталась тащить его за рукав куртки.
– Чара, Чара, ты откуда? Где Валера?
В ответ Чара, повизгивая, подошла к нему и шершавым языком лизнула щёку.
– Иди позови Валеру. Валера, Валера! Слышишь меня? Иди домой, позови Валеру. Ну, давай, иди домой. Домой. Иди.
Как будто что-то поняв, Чара побежала к берегу и остановилась возле туши оленя.
– Иди, иди, Чара. Позови Валеру.
Но в этот момент Чару интересовала еда, и она стала ощипывать зубами шерсть и рвать шкуру оленя.
Понимая, что она вряд ли чем-то ему поможет, Коля с грустью смотрел на происходящее и вскоре вновь погрузился в сон или в беспамятство.
И тут ему привиделась Прасковья. Она стояла с краю прогала, возле туши оленя, а Чары уже не было. Она с грустью смотрела на него и делала какие-то знаки, показывая ладони, как будто просила подождать.
Коля вновь встрепенулся и проснулся. Всё та же картина. Чара, грызущая оленя, и всё тот же сковывающий холод.
Валера попил чаю и немного перекусил, затем стал располагаться поспать. Чара куда-то подевалась. Рядом с избой её не было. Прислушавшись к окружающему, Валера ничего не услышал и вернулся в избу. Засыпал он всегда долго и сон был обрывистым. Лёжа на нарах, стал раздумывать насчёт завтрашнего дня. Скорее всего следовало не тут искать живность, а повыше по речке. Там-то уж всегда есть мясо. Надо будет уговорить Колю двинуться прямиком к самой дальней избе и там попытать удачу. Рассуждая таким образом, в полусонном состоянии Валера во дворе услышал шаги.
Наверное, Коля пришёл. Надо бы проснуться и встать. «Ну да ладно, пусть зайдёт, и тогда поговорим», – раздумывал Валера.
Дверь скрипнула и открылась. Валера, открывая глаза, выпростался из-под одеяла и посмотрел в сторону двери. Но там был не Коля. Там стояла молодая девушка с заплетёнными в косу волосами и в старинном якутском женском платье и улыбалась. Валера, опешив от увиденного, стал натягивать одеяло обратно на голову. Глаза от страха расширились, сразу бросило в пот, но он продолжал наблюдать. Валера сразу узнал девушку из своих снов. Прасковья. Может, это сон? Валера встряхнул головой, но она не пропала. Тогда он пошевелил руками и ногами. Это был не кошмар. Понимание того, что всё это происходит наяву, храбрости ему не прибавило. Прасковья, продолжая улыбаться, делала ему знаки, чтобы он следовал за ней. От этого Валера ещё больше испугался и нырнул под одеяло. Он услышал, что хлопнула дверь, и только после этого выглянул из-под одеяла. Услышал удаляющиеся шаги, затем, выждав время, встал и, подойдя к двери, выглянул наружу. Тут же он увидел Прасковью, стоящую невдалеке и вновь зовущую его следовать за собой. Лихорадочно захлопнув дверь, Валера стал раздумывать. Неужели пришёл его последний час? Абаасы (привидение) сама явилась наяву и зовёт за собой. О-о, что же он плохого сделал-то? Вроде все традиции соблюдал, и ничего такого, чтобы обидеть духов, он не совершил ведь. Тогда что это? Но ведь если она пришла за ним, то могла бы и тут разобраться. Вон односельчанина-то как из избы выставила, а она ведь улыбалась и вроде как зовёт куда-то. Может, что случилось? А вдруг с Колей что? Наверное, надо идти за ней. Боязно, но надо идти. Не просто так ведь она наяву явилась.
Рассуждая таким образом, Валера стал одеваться. Прихватив карабин, он осторожно открыл дверь и вышел из избы. Прасковья стояла там же и так же улыбалась, затем развернулась и пошла в сторону речки. Валера двинулся за ней следом и тут же увидел, что на снегу нет отпечатков её ног. От этого он застыл на месте, но, преодолев страх, вновь двинулся следом. Прасковья ускорилась, но из поля зрения не пропадала. Валера, и так вспотевший от страха, начав ускорение, чтобы не отстать, весь покрылся потом. Минут через десять достиг речки. Прасковья уже стояла на другой стороне и также подзывала. «Заманивает на тонкий лёд», – проскочила мысль. Но он знал, что глубина тут небольшая и утонуть невозможно. Ухватив карабин за ствол и постукивая им по льду, Валера спустился с крутого берега на лёд. Вроде держит и даже не трещит. Таким манером, постукиванием проверяя прочность льда, Валера перешёл на другую сторону речки, вскарабкался наверх, цепляясь за кусты, и последовал дальше за Прасковьей, которая терпеливо его ждала в кустах. При проходе по кустам ему показалось, что Прасковья очень аккуратно обходит каждый куст и даже каждую веточку куста, потому что с веток снег не сыпался, а он же ломился сквозь кусты, так что треск стоял. И тут он услышал лай собаки впереди, совсем недалеко. Вроде Чара лает. Наверное, услышав его, лает. Это взбодрило Валеру, и он ускорился, для уверенности время от времени подзывая Чару. Вскоре Чара лаять перестала, и тут же он выскочил из кустов на прогалину. То, что он увидел, сразу стёрло чувство страха. Посреди прогала из-под снега торчала голова Коли, а Чара, набившая брюхо, с окровавленной мордой подбежала к нему. Невдалеке лежала туша оленя. Коля на его появление никак не среагировал. Валера сразу понял, что Коля провалился и что на прогал выходить нельзя.
– Коля, Коля, ты слышишь меня?! Коля!
Коля долго не отзывался, а когда Валера выстрелил в воздух, с трудом поднял голову. Вначале стал что-то бормотать и стал оглядываться по сторонам. А когда Валера стал ему кричать и говорить, что он Валера и сейчас он его спасёт, что-то дошло до помутнённого сознания Коли, и он наконец понимающим взглядом уставился на него.
– Валера, не ходи сюда. Болото. Верёвка и лошадь. Иди, Валера.
Поняв, что говорит Коля, Валера, развернувшись, побежал в сторону избушки и только на бегу вспомнил, что коня-то возле избы нет. Остановившись как вкопанный, развернулся, чтобы бежать обратно к Коле, и тут увидел, что конь недалеко от него вышагивает в сторону избы. Ломанувшись сквозь кусты, побежал наперерез коню, а тот, повидавший всякое, невозмутимо остановился. Скорее всего, он заранее увидел бегущего Валеру, поэтому не испугался и дал себя поймать.
Подъехав к месту, Валера привязал коня к кустам, развязал верёвку, один конец которой привязал к задней луке седла, а другой взял в руки, затем, сбросив с себя лишнюю одежду, ступил на лёд. Коля всё это время был в сознании и молча наблюдал за ним. Вначале Валера встал на четвереньки и попробовал так передвигаться, но лёд затрещал, угрожая не выдержать. Тогда он полностью улёгся и пополз к Коле. Провалиться Валера не боялся. Всё-таки страховочная верёвка была у него в руках. Но нельзя было близко подползать к полынье, это создавало трудности для обвязки Коли верёвкой. Перевернувшись на спину, Валера смастерил петлю, чтобы забросить на Колю. Вряд ли он сможет в руках удержать верёвку. Вспоминая было умение, которым пользовался в старые времена, работая в стаде, Валера с пяти метров сделал заброс и с первого же раза удачно заарканил брата. Коля просунул обе руки и туловище в петлю, чтобы петля оказалась в подмышках, и кивнул Валере. Выползя на берег, Валера подтянул верёвку, отвязал коня и повёл его от прогала. Конь легко и почти без усилий выдернул Колю из болота, оставив там оба сапога.
Стоять на ногах Коля не мог. Водрузив сперва на себя, Валера перекинул его через седло, обвязал той же верёвкой и пошагал в сторону избы. И только сейчас вспомнил про Прасковью. Остановившись, оглядел всё вокруг, но ничего и никого не увидел.
Вечером после плотного ужина братья поведали друг другу случившееся и решили: про этот случай никому нельзя рассказывать. Кто же поверит им?
