Но какой же ЦДЛ без нижнего буфета? Спустившись туда до начала вечера, я обнаружил за одним из столиков главного редактора «НГ-Exlibris» поэта Евгения Лесина, автора бессмертной книги «Как я и как меня» прозаика Игоря Яркевича, а также прогрессивного критика Данилу Давыдова. «Садись с нами, мы тут все евреи», – прямодушно сообщил Лесин. Я скромно присел. «В одной из своих статей вы грубо оскорбили мою подругу, выдающуюся русскую писательницу Марию Галину, поэтому пить я буду исключительно за ваш счёт», – сообщил мне Давыдов. «Это резонно», – вставил Яркевич. «Нет, Панин нам не нальёт, он ведь антисемит», – воскликнул, сокрушаясь, Лесин. «Антисемит…» – грустно согласился с ним Яркевич. Прогрессивный критик Давыдов в ужасе развёл руками…
Приятно было, конечно, беседовать с этими милыми ребятами о моём антисемитизме, а также моей скаредности, но я всё же пришёл стихов послушать. Стоило мне спросить, не является ли кто из этой троицы членом СРП, как в ответ посыпались вопросы: с какой целью интересуюсь, почему я сел с ними и веду провокационные речи, не собираюсь ли я, по примеру Смирнова-Осташвили, устроить погром на сцене, а то и прямо в нижнем буфете? Дабы снять с себя эти страшные подозрения, я таки заказал им графинчик беленькой, а сам поспешил в Малый зал. «Ты это… возвращайся… мы тут долго будем», – кричали мне вослед благодарные литераторы.
Тем временем творческая встреча уже началась. В президиуме заседала троица литчиновников, ни лиц, ни имён которых я не только не знал, но и запомнить не сумел. Всё-таки это особая порода людей какая-то, литчиновник… И чем у него больше званий или полномочий – тем он неприметнее и невыразительнее. Зал, как ни странно, был заполнен. В основном членами этого самого СРП, три четверти из которых составляли пенсионеры. Лишь возле двери толпились какие-то вихрастые юноши и прыщавые девушки – очевидно, кандидаты в члены союза. Ну и парочку цедээловских сумасшедших я тут заприметил – куда ж без них… Более других мне запомнилось выступление автора под загадочным псевдонимом Петвал. Он энергично вышел к микрофону и начал яростно декламировать:
Зажигался в ночи, как спичка,
И оргазмом душил любовь!
«Ого!» – заёрзали на стульях старички. «Ого-го!» – лукаво разулыбались старушки. К сожалению, конкуренцию Петвалу мало кто мог составить. Не каждому ведь дано столь глубоко чувствовать и так смело выражать свои мысли. Единственное, что роднило Петвала с остальными выступающими, – это тема любви. И тема эта удачно, а главное – оригинально звучала в стихах других поэтов. Например, Елены Камориной:
Есть музыка чудесная в предчувствии любви,
Её лучи заветные приветно позови!
Нина Ларина пошла ещё дальше, прославив кота домашнего, так сказать, добавила немного здоровой зоофилии:
Мой рыженький, беспомощный комочек…
Ну и дальше там про шёрстку, про грудку, про ушки, в общем, такая трогательная «Песнь о Котэ»… Убеждён, если у Лариной есть страница в Фейсбуке, то там этот и подобные стихи проиллюстрированы фотографиями кошечек…
А я, что я? Мне было и скучно, и грустно… Шёл сюда с надеждой открыть новые имена, ну хотя бы зафиксировать старые, проверенные временем, а вляпался всё в ту же самодеятельность, которая столь характерна для творческих объединений с громкими названиями.
И вот сидел я в конце бурлящего эмоциями зала, зевал в руку, мотал головой, поглядывал на дверь, как вдруг ко мне подскочил бойкий старичок и протянул свою визитку. «Я вас узнал, вы пишете в «Российскую газету», но вы должны понимать, что все они тут графоманы, а истинный талант не должен пребывать в безвестности, даже если его затирают товарищи по союзу…» – произнёс он тираду, после которой изящно улизнул. Я был заинтригован и скорей взглянул на визитку. Увы, там не было ни имени, ни фамилии, только мелким шрифтом стихотворение под названием «Я Вас люблю за Вашу непохожесть…». Первое же четверостишие, бросившееся в глаза, повергло меня в тоску:
Я Вас люблю за омут Ваших глаз,
В них неземная сущность нашей встречи,
И час мгновенья кажется для нас,
И день одним мгновением, и вечным…
Я был уже не в состоянии это выносить и выскочил из Малого зала. Иначе действительно мог бы случиться небольшой погром. Ещё полчаса оставалось до закрытия нижнего буфета, поэтому я твёрдым шагом направился именно туда. В этом намоленном месте меня дожидались три пьяных еврея, с которыми было куда как интереснее.
Панин Игорь
