В издательстве «Художественная литература» вышла книга прозы и публицистических очерков одного из выдающихся сотрудников и авторов «ЛГ» 60–70-х годов прошлого век Георгия Радова. Она приурочена к его 100-летию. И даже трудно поверить, что Георгия Георгиевича уже 40 лет нет рядом. А его произведения живут. Книга названа «Гречка в сферах», что не очень отражает суть того, над чем трудился очеркист и писатель. Но главное, что она вышла и молодые журналисты могут ознакомиться с творчеством человека, который, как сказано в предисловии, «начинал писать правду тогда, когда писать так не только было нельзя, но и было не принято».
Публикуем отрывок из очерка бывшего партийного и министерского работника, прирождённого аграрника Альберта Сёмина, который хорошо знал Георгия Радова.
Потом он сказал мне:
– Теперь я не сомневаюсь, что ваша специализация может успешно развиваться на собственных кормах. Это невероятно, но факт!
А нам нельзя было пятиться назад – почти ежедневно в область приезжали делегации из других регионов. Изучать наш опыт.
…Мы осмотрели с Радовым много объектов. Они стали неузнаваемы. Позже он напишет: «Всё было как в кино. И вместе с тем всё было чистейшей натурой. Правдой действительности. Увидели комплексы. Сперва свиноводческий – в колхозе имени Фрунзе. Ещё только с горы спускаешься и село в дымке, а эти заводского типа строения появляются из-за пригорка. Много строений. Невысокие длинные корпуса из железобетона. И ещё городок…»
Везде уже был порядок. Радов очень удивился, когда узнал, что каждая свинарка кормит на комплексе по тысяче поросят. С помощью самодвижущегося аппарата, созданного умельцами области и прозванного «луноходом».
Колхоз имени Фрунзе за 1971 год продал государству 35 тысяч центнеров отменной свинины – в четыре раза больше, чем сдавали все хозяйства района ещё несколько лет назад. Прибыль была получена невиданная.
Радов трудился до изнеможения, как одержимый, днём ездил по хозяйствам, а ночью писал. Одним из первых среди публицистов-деревенщиков он поверил в специализацию. И очень продуманно, увлечённо рассказывал о нашем опыте, убеждая в правильности избранного пути. Он не только описывал сложившуюся обстановку, но и сопоставлял, делая неожиданные выводы.
«Значит, если он существует, «белгородский вариант» (как, впрочем, и тамбовский, и пензенский, и липецкий, и подмосковный), когда вся область, как говорится, поднимается и вершит какое-то новое дело, то возможен и «вариант энский», когда опять-таки целая область НЕ поднимается, НЕ вершит, вообще НЕ принимает новую идею, а пробавляется вчерашний днём, старинкой, «средним» уровнем?!»
Он обострял перед обществом проблемы сельской экономики, обращался к верхам: не пора ли и вам засучить рукава?
Тот год закончился для государства тяжело: засуха всё-таки сделала своё чёрное дело. А Белгородский район устоял, не дал повода для снижения темпов специализации. И Радов окончательно поверил в нас, стал приезжать к нам чаще, наблюдать, встречаться с людьми.
В 1973 году в стране сложились благоприятные условия для выращивания зерновых культур. Осенью Георгий Георгиевич нагрянул к нам с группой молодых кинооператоров и на примере района, а также других регионов снял документальный фильм «Хлеб 1973 года», посвящённый проблемам специализации и выращиванию зерна. Меня в то время утвердили заведующим сельхозотделом Белгородского обкома партии, и я помогал Георгию Георгиевичу в организации съёмок. Посмотрев этот фильм, министр сельского хозяйства СССР Дмитрий Полянский дал указание удвоить количество копий и показать во всех областях и республиках Союза. Популярность Радова к тому моменту была очень большой, его уважали не только читатели «ЛГ» и других изданий, но и журналисты, только начинавшие свой путь. Он был образцом для подражания. Его очерки и рассказы, вошедшие в книги «На быстрине и бережком», «Четыре строчки», «Тёща», «У трёх дорог», «Земля и души», «После Белгорода», «Председательский корпус» , на прилавках не залёживались. Его авторская программа по Центральному телевидению «Рассказы о хозяевах» с восторгом воспринималась аграрниками, да и обычными телезрителями. Он брал правдивостью, глубиной, эмоциональностью.
Бывая в Москве, я заезжал к нему в гости. Он получил в доме ещё довоенной постройки две спаренные квартиры и особенно радовался тому, что у него теперь два телефона. Один для жены – Галины Кожуховой, второй – для него. А когда меня перевели в аппарат Министерства сельского хозяйства России, он задавал при встречах одни и те же вопросы:
– Чем занимается ваше министерство? Почему вы до сих пор не разворачиваете в стране массовую индустриализацию? Ты же слышал, как делегация американских фермеров, посмотрев ваши спецхозы, с завистью повторяла: у вас крупные хозяйства, вам легче осуществить специализацию, чем нам, фермерам! Почему же вы медлите?
Да, столичные ведомства поворачивались к этой проблеме слишком медленно!
Когда экономика Белгородской области была уже на подъёме, во всех районах круглосуточно строились комплексы, туда завозились лучшие в мире породы скота и птиц, Николая Фёдоровича Васильева – первого секретаря обкома партии, инициатора перевода сельского хозяйства на промышленную основу – перевели в Москву, назначив первым заместителем председателя Совета министров РСФСР. Вскоре наградили орденом Ленина. А через несколько лет назначили министром мелиорации СССР. В радостные и горькие минуты Георгий Георгиевич иногда заглядывал к нему на чашку чая.
В середине августа 1975 года я был в командировке. Неожиданно позвонила моя жена и сообщила о смерти писателя.
– Сердечный приступ произошёл глубокой ночью, – сказала она, убитая горем. – В Доме творчества… Рядом никого не оказалось…
Пока я добрался до Москвы и приехал в Дом литераторов, прощание с Георгием Георгиевичем уже закончилось. Гроб утопал в цветах. Лицо Радова было спокойным. Он сделал для людей в своей жизни всё что мог. Причём сделал немало.
Ему было всего шестьдесят лет…
Когда страну возглавил М.С. Горбачёв, специализацию сельского хозяйства завершила лишь одна область – Белгородская. Она поражала всех уровнем автоматизации производства, устойчивыми темпами его роста, новизной технологий и экономической эффективностью. Руководил областью Алексей Филиппович Пономарёв, достойный ученик Васильева, отдавший индустриализации родной земли два десятилетия. Пономарёв был, пожалуй, последним в стране секретарём обкома партии, которому при Горбачёве присвоили звание Героя Социалистического Труда. В остальных регионах специализация ограничилась несколькими хозяйствами или развивалась в «тлеющем режиме».
Какие же итоги специализации, заложенной много-много лет назад, мы видим сегодня? Что не смогли «убить» даже разгромные 90-е годы?
Небольшая по площади Белгородская область даёт мяса в убойном весе больше миллиона тонн в год. Сравните с такими территориями, как Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область, где самый благодатный климат. Вместе взятые (три громадные территории!) производят мяса меньше, чем одна Белгородчина. Если на душу населения в среднем в России в 2014 году приходилось по 62,5 килограмма мяса, то в Белгородской области – по 660! То есть столько, сколько производят 10 регионов страны!
Необходимое количество органических удобрений в хозяйствах, где содержатся десятки тысяч свиней, крупного рогатого скота и птицы, позволили области так же устойчиво выйти на сбор зерна более чем по 40 центнеров с гектара (второй показатель после Краснодарского края). Как и на рекордные результаты по сахарной свёкле, всем кормовым культурам.
Сегодня как никогда России нужны профессионалы, новые Васильевы, Пономарёвы и Радовы, а произведения Георгия Георгиевича ещё много лет будут служить нам, аграрникам, настольной книгой.
Место работы/Должность: учёный-агроном, заслуженный агроном РСФСР, доктор сельскохозяйственных наук
Альберт Семёнович Сёмин (р. 26 июля 1937) — советский и российский учёный-агроном, заслуженный агроном РСФСР, доктор сельскохозяйственных наук. Родился в селе Сараи Рязанской области. После школы год работал...
